Лобное место. Роман с будущим

Но я звонил в его дверь без остановки, а когда услышал, что с той стороны Серега все-таки подошел к двери, сказал:

– Говорит Москва! Работают все радиостанции Советского Союза и Центральное телевидение! Меняем пять бутылок лучшего немецкого пива «Dingslebener» на один айфон Антона Пашина! Меняем раз! Меняем два!..

На счете «три» он открыл дверь. И теперь изумлялся:

– Как ты допер искать эти коврики в мусорной урне?

– Дедукция, старик, – сказал я скромно и откупорил четвертую бутылку пива.

Серега допил свой стакан и вытер губы:

– Даже если я скажу, ты все равно не поверишь.

– Это я уже слышал! Колись! – приказал я и разлил пиво по стаканам.

Но Серега не стал пить, а поднялся со стула, ушел в комнату и тут же вернулся с несколькими страницами какого-то текста.

– Читай, – он положил передо мной эти страницы и взял свой стакан с пивом.

Я стал читать.

Запись очевидца демонстрации

Воскресенье, 25 августа 1968 года.

Полдень. Красная площадь заполнена провинциалами, интуристами. Милиция, отпускные солдаты, экскурсии. Жарко, полплощади отгорожено, и там пусто, кроме хвоста к Мавзолею.

Перед боем часов в 12.00 проходит развод караула у Мавзолея: толпы любопытных мальчишек бегут, глазея, к Спасским воротам и обратно к Мавзолею.

Часы бьют. Из Спасских ворот выскакивает и мимо ГУМа по улице Куйбышева проносится черная «Волга».

В этот момент у Лобного места, где народу довольно много – стоят, сидят, рассматривают собор Василия Блаженного, садятся несколько человек (7–8) и разворачивают плакаты. На одном из них метров с тридцати можно прочесть: «Прекратить советское вмешательство в Чехословакию!»

…Через несколько секунд с разных ближайших точек к сидящим со всех ног бросаются около десятка человек. Первое, что они делают, – вырывают, рвут и комкают плакаты, ломают маленький чешский флаг, похожий на те, которые раздавали населению для встречи чешского президента два дня назад.

Сбегается толпа. Базарное любопытство к скандалу, вопросы друг к другу: «Что произошло?»

Среди толпы, окруженные первыми подбежавшими, сидят несколько обычно одетых людей лет по тридцать-сорок. Две молодые женщины в очках, и еще одна постарше, с проседью. В детской коляске спит младенец.