Девочка без имени

Тогда девочка стала очень послушной, тихой, молчаливой, забитой и перестала с кем-либо делиться тем, как она живет внутри своего тела и о чем думает.

А ведь до семи лет Девочка росла драчливой, сильно кусалась, царапалась, щипалась и постоянно плакала, за что ее прозвали Плаксой и пели про нее песенку: «Рева-корова, дай молока, молока не хватит, Ирочка заплачет!» Но когда она пошла в школу, то превратилась в застенчивую, тихую, молчаливую, скромную Девочку, из которой слова не вытащишь, и плакать она стала с каждым днем все меньше и меньше.

Постепенно, день за днем, Девочка скрывала от окружающих все больше своих чувств. К четырнадцати годам она их так глубоко спрятала, что перестала чувствовать сначала все хорошее, что ее окружало, а потом и плохое. К шестнадцати она разучилась плакать. Осталась только дежурная улыбка на лице, жившая с ней постоянно и везде, даже когда она оставалась наедине с собой. Эта улыбка означала: «Мне хорошо всегда!» Если ее обижали, унижали, оскорбляли, ругали – девочка улыбалась.

Если ее хвалили, говорили о любви, делали приятное – она улыбалась той же улыбкой. Понять, что для нее хорошо, а что плохо, было сложно не только окружающим ее людям, но и ей самой.

Впервые она почувствовала ночной, леденящий душу и тело холод, когда Отец уже ушел от Матери и жил с Валентиной. Однажды он привез ее погостить в свою новую семью. Девочка уснула на раскладушке и вдруг проснулась от шепота и шуршания за шторкой, которая отделяла кровать, где спали Отец и его Валентина.

Девочка лежала под тонким одеялом и не могла найти в себе силы, чтобы сказать, что ей холодно, или встать и пойти за своим стареньким пальтишком, чтобы им укрыться.

Неведомый страх мешал ей попросить помощи, в голове проносились мысли: «А что они скажут, если я им крикну, что мне холодно, что я замерзла? А вдруг я их всех разбужу?» Эти мысли превращали в лед ее тело, и оно окоченело, затвердело. Она как будто умерла. Кое-как замотавшись в тонкое одеяло и свернувшись калачиком, тихо поплакав от того, что ей холодно и одиноко, а им там, за шторкой, тепло, под утро она все-таки уснула.

С тех пор страх высказать свою потребность в заботе тоже застыл внутри ее тела, и ей еще долго пришлось отогревать его, чтобы она смогла вслух заявить о том, что ей нужна помощь.

В семье Девочки теперь появился Отчим, к тому же алкоголик, но для нее почти ничего не изменилось, кроме появившейся злости.