Апостол дня. Толкования на Апостольские чтения церковного года

Как и при судебном обвинении Самого Господа, народ легкомысленно дал веру этой клевете и хитро доведен был до негодования и возмущения против мнимого богохульника и тех, к среде которых он принадлежал. Преднамеренность обвинения Стефана и возмущения против него народа ясна из того, что синедрион был уже совершенно готов для суда над Стефаном, когда его открыто схватили и привели в синедрион. Таким образом, исполнилась затаенная мечта врагов Христа – устроить погром в обществе христианском возбуждением народной ярости, если не лично против апостолов, то сначала против одного из новопоставленных диаконов, а потом уже и против всего общества с апостолами во главе.

Представили ложных свидетелей — т. е. приписывавших Стефану совсем не то, что он говорил действительно, извращавших его речи. «Он, быть может, беседовал очень откровенно и говорил о прекращении Закона, или, вернее – не говорил, а намекал, потому что если бы он говорил ясно, то эти некоторые не имели бы нужды в лжесвидетелях», – отмечает блж.

Феофилакт Болгарский.

<…> Как при осуждении Господа Иисуса лжесвидетели перетолковали одно изречение Его о разрушении храма (см.: Мф. 26, 61; ср. Ин. 2, 19), чтобы представить Его богохульником, так и теперь лжесвидетели Стефана, вероятно, перетолковали какое-либо изречение его, где он выражал преобразующее действие христианства и отношение к Ветхому Завету. Это было, вероятно, при спорах его с еллинистами, и бывало неоднократно (не пеpecтает).

Мы слышали, как он говорил.

 – Дальнейшие слова – не собственные слова Стефана, а вложенные в уста его лжесвидетелями и ими перетолкованные по-своему.

<…> Видели лице его, как лице Ангела. – Это было тем удивительнее, чем неестественнее для обыкновенного подсудимого, которого все думали увидеть с выражением страха, уныния или, по меньшей мере, враждебного настроения, присущего оскорбленному клеветою. Исполненная совершенно другими чувствованиями, чистая душа Стефана выражалась мужественным спокойствием лица и торжествующим одушевлением, сообщавшим – в контраст атмосфере обвинителей с их злобою и неистовством – поистине ангелоподобную светлость и приятность его юному лицу.

Это тем более должно быть понятно, что если и прежде Стефан был исполнен особой силы Духа Св. (см.: Деян. 6, 8), то в эту решительную и торжественную для него минуту он, без сомнения, удостоился особенного озарения от Духа Божия, преобразившего самый внешний вид его в ангелоподобный.

Лопухин А.П.