Роман о любви и терроре, или Двое в «Норд-Осте»

Не курю, пью совсем немного и не прочь поиграть в казино. Люблю поговорить и послушать, но не болтать, а обсуждать что-то стоящее.

Дети – это Божий дар, и я уже имею один, согласен и на второй, твой. Мне нравится человек, который разделит мои консервативные взгляды. Короче, я хочу разделить мою жизнь с приятной леди, она может быть откуда угодно, даже из Кахазатана.

Так наладилась наша переписка.

7 марта 2002 г., 9.01

Привет, г. Сэнди!

Спасибо, я с удовольствием выпью с Вами кофе. Со сливками.

Я получила два письма из трех. К сожалению, мой электронный почтовый ящик имеет ограниченный размер. Мне понравилось Ваше большое и подробное письмо. Я хочу написать большой ответ. Однако это займет некоторое время, потому что мне трудно писать по-английски.

    Светлана.

7 марта 2002 г., 13.52

Сoffee with cream.

Привет, мисс Светлана!

Кофе варится! Ты слышишь запах? И у нас есть свежие сливки.

Ты любишь кофе с печеньем? Я люблю пирожные. Но если я не буду осторожен, я могу растолстеть от кофе с пирожными.

И я беспокоюсь: ты нашла себе новую работу? Ты в порядке? Или мне нужно завтра же вылететь туда, похитить тебя и перевезти в свой дом? Мне будет приятно спасти женщину в беде. В Америке каждый хочет стать героем. Я не исключение, и я думаю, что это от наших фильмов…

…Н-да… Вот он и прилетел вытащить меня из беды…

Теперь, сидя заложницей в этом зале – в Москве! заложницей у чеченцев! – я смотрела на него, на Сэнди. Как я уже сказала, он раньше меня понял, насколько это серьезно, написал у себя на руке: «Debora, I love you!», прижал к своему плечу мою дочь и стал молиться.

Меня поразило это. В чужой стране, за тысячу километров от дома, среди совершенно чужих ему людей и непонятных разборок, он сразу все понял, но не стал ни скандалить, ни просить выпустить его как иностранца, а, обняв мою дочь, словно прикрыв ее своим плечом, первым делом обратился к Богу…

А когда человек молится, лицо у него становится отрешенным. И одна чеченка, которая стояла рядом, говорит: «Ему что, плохо?» Я тут же попыталась сыграть на этом и сказала: «Да-да! Он болен! У него сейчас припадок начнется! Он сейчас умрет, если вы нас не выпустите! Ведь Мовсар сказал, что не воюет с иностранцами, и те, кто предъявит паспорта других стран, будут освобождены».

МАРАТ АБДРАХИМОВ, артист «Норд-Оста»:

Да, после того как нас согнали со сцены в зал, был вопрос: «Иностранцы есть?» Двое французских детей сразу откликнулись.