Бойся, я с тобой

 – Нарцисс любит вас, как свой удивительный выбор, потенциальную возможность приобрести что-то прекрасное и новое, что сделает его еще более неотразимым».

Если жертва пытается противостоять сближению с Неотразимым или хочет отдалиться от него в разгар Обольщения (допустим, она связана другими значимыми для нее обязательствами или Неотразимый элементарно не в ее вкусе), он обычно не брезгует сильнодействующими средствами. Как, например, 20-летний Лермонтов, который в 1834 году затеял циничную интригу в отношении Екатерины Сушковой, на которую затаил обиду еще в 16 лет.

Узнав, что Miss Black-Eyes собирается замуж за его друга Лопухина, он поспешил в Питер и принялся бомбардировать Екатерину упреками, намеками и полупризнаниями. О том, как Лермонтов «убил в ней сердце, душу, разрушил все мечты, все надежды», Сушкова рассказала в своих «Воспоминаниях»:

«– Вы грустны сегодня, – сказала я ему, видя что он беспрестанно задумывается.

– Не грустен, но зол, – отвечал он, – зол на судьбу, зол на людей, а главное, зол на вас.

– На меня? Чем я провинилась?

– Тем, что вы губите себя; тем, что вы не цените себя; вы олицетворенная мечта поэта, с пылкой душой, с возвышенным умом, – и вы заразились светом! И вам необходимы поклонники, блеск, шум, суета, богатство, и для этой мишуры вы затаиваете, заглушаете ваши лучшие чувства, приносите их в жертву человеку, неспособному вас понять, вам сочувствовать, человеку, которого вы не любите и никогда не можете полюбить.

(…)

Скажите, если бы вас в одно время любили два молодые человека, один – пускай его будет Л<опу>хин, он богат, счастлив, все ему улыбается, все пред ним преклоняется, все ему доступно, единственно потому только, что он богат!

Другой же молодой человек далеко не богат, не знатен, не хорош собой, но умен, но пылок, восприимчив и глубоко несчастлив; он стоит на краю пропасти, потому что никому и ни во что не верит, не знает, что такое взаимность, что такое ласка матери, дружба сестры, и если бы этот бедняк решился обратиться к вам и сказать вам: спаси меня, я тебя боготворю, ты сделаешь из меня великого человека, полюби меня, и я буду верить в бога, ты одна можешь спасти мою душу.

Скажите, что бы вы сделали?»

Знакомая песня, правда? И «спаси», и «боготворю», и «стою на краю пропасти»… Чтобы вконец парализовать волю жертвы, спустя несколько дней Лермонтов начинает шантажировать Сушкову намечающейся дуэлью с Лопухиным.