Cлова подвижнические

О страстях телесных никто не осмелится сказать, что принимаются в несобственном смысле. А о душевных страстях, как только дознано и всеми признается, что душе естественна чистота, должно смело сказать, что страсти нимало не естественны душе, потому что болезнь позднее здравия. А одному и тому же естеству невозможно быть вместе и добрым, и лукавым. Поэтому необходимо одно предшествует другому. Естественно же то, чем предварено другое, потому что обо всем случайном говорится, что оно не от естества, но привзошло извне; и всем случайным и привзошедшим следует изменение, естество же не переиначивается и не изменяется.

Всякая страсть, служащая к пользе, дарована от Бога. Страсти телесные вложены в тело на пользу и возрастание ему; таковы же и страсти душевные. Но когда тело, лишением свойственного ему, принуждено стать вне своего благосостояния и последовать душе, тогда оно изнемогает и терпит вред. Когда и душа, оставив принадлежащее ей, последует телу, тогда и она терпит вред, по слову божественного апостола, который говорит: Плоть бо похотствует на духа, дух же на плоть: сия же друг другу противятся (Гал.

5, 17). Потому никто да не хулит Бога, будто бы Он в естество наше вложил страсти и грех. Бог в каждое из естеств вложил то, что служит к его возрастанию.

Но когда одно естество входит в согласие с другим, тогда оно обретается не в том, что ему свое, но в противоположном этому. А если бы страсти были в душе естественно, то почему душа терпела бы от них вред? Свойственное естеству не вредит ему.

Вопрос. Почему телесные страсти, взращающие и укрепляющие тело, вредят душе, если они не свойственны ей? И почему добродетель утесняет тело, а душу взращивает?

Ответ. Не примечаешь ли, как то, что вне естества, вредит ему? Ибо каждое естество исполняется веселья, приблизившись к тому, что ему свойственно. Но ты желаешь знать, что свойственно каждому из этих естеств? Примечай: что вспомоществует естеству, то ему свойственно, а что вредит, то чуждо и привзошло извне.

Итак, поскольку дознано, что страсти тела и души одни другим противоположны, то уже всё, сколько-нибудь вспомоществующее телу и доставляющее ему отдохновение, свойственно ему. Но когда сдружилась с этим душа, нельзя сказать, что это ей естественно, ибо что свойственно естеству души, то – смерть для тела.

Впрочем, в несобственном смысле сказанное выше приписывается душе.