Женское время, или Война полов

Перепишите это задание в тетради и подготовьтесь: на следующем занятии мы проводим разработку всех пунктов этого проекта методом мозговой атаки. До свидания!»

Пленка кончилась, по экрану видеомагнитофона пошли полосы, и Пашутин выключил его.

– Ну? – спросил его президент. – И на хрена ты это нам привез?

– Они сделали этот конденсатор, – вместо Пашутина сказал Яшин.

– Кто – они? – не понял президент.

– КГБ, – объяснил руководитель Администрации. – В девяностом году.

Президент и его дочь вопросительно глянули на Пашутина, требуя объяснений.

Тот сказал:

– Я тогда был всего лишь полковником. Но, по моим данным, дело обстояло так. Пятое управление получило донос на этого профессора из-за его антисоветских шпилек во время лекций. Вы же слышали. И они сняли его лекцию скрытой камерой, чтобы пришить ему 58-ю «прим» – от трех до семи за антисоветскую пропаганду. Но когда они посмотрели пленку, то уже вторую лекцию этот профессор – его фамилия, конечно, Шварц – читал Чебрикову.

А тот тут же дал ему лабораторию и неограниченный бюджет. И все, что этот Шварц писал тут на доске, они провели за два года: опыты с собаками, экстрасенсами и даже с дельфинами. В 1989-м у них был готов конденсатор ненависти, и они вывели на орбиту спутник «Кедр-1» с этим КН на борту. Но в августе 91-го, сразу после путча, когда народ громил КГБ и свалил памятник Дзержинскому, кто-то разгромил и эту лабораторию. Сгорели все документы и оборудование, сотрудники разбежались, и вся связь с этим спутником ненависти накрылась…

– Ты… ты хочешь сказать, что над нами вот уже восемь лет летает эта херня, а ты об этом не знал? – грозно наклонился к Пашутину президент.

– Отец! – укоризненно сказала дочь, поскольку раньше президент даже в нетрезвом виде никогда не опускался до грязного мата.

– КГБ разваливал не я, а Горбачев и Бакатин, – пожал плечами Пашутин. – Бакатин передал американцам схему расположения наших микрофонов в их посольстве, и это только то, что он сделал открыто.

А сколько документов и проектов они с Горбачевым могли передать Рейгану и Бушу под столом?

Имя Горбачева всегда вызывало у президента бурное выделение ферментов ненависти в точном соответствии с теорией этого профессора Шварца, и дочь президента с опаской посмотрела на отца.

– Так! Приехали! – сказал тот и посмотрел в окно. Хотя он имел в виду совершенно иное, но оказался прав: его кортеж въезжал в Москву.