Явление Пророка

В камере, куда втолкнули Бориса Левина, вдоль левой стены были узкие нары, которые в тюремном обиходе назывались «шконка», на потолке – тусклая и убранная под решетку лампочка, а в глубине, у глухой торцовой стены – параша, водопроводный кран с подставленным под него цинковым ведром и тут же, в стенном углублении – батарея парового отопления, забранная чугунной решеткой. И всё – ни окна, ни стола, ни стульев. Зато – трое обитателей с татуировками «РАБ КПСС», «НЕ ЗАБУДУ МАТЬ РОДНУЮ» и «ЛЮБКА ШАЛАВА» на потных оголенных торсах.

Впрочем, Борис не успел ни поздороваться, ни разглядеть их, как эти трое окружили его.

– Жидок, вымой пол и парашу! – приказал самый крупный и лысый, с татуировкой «НЕ СПЛЮ» на веках.

По тюремным законам это означало одно: как только Борис нагнется мыть пол, его изнасилуют. Лысый даже начал расстегивать штаны.

Но Борис апперкотом сбил его с ног так, что тот улетел под шконку. Двое других разом набросились на Бориса, но оказалось, что этот «жидок» умел постоять за себя – готовясь к эмиграции в Израиль, многие евреи занимались тогда не только ивритом, но и боксом или карате.

И все бы закончилось еще одним разбитым носом и достойным перемирием, но тут в камеру ворвались охранники:

– Ах, ты, жидяра, еще драку устроил!

Дубинками они стали избивать Бориса куда попадя, он успевал прикрывать локтями только голову и наконец, потеряв сознание, рухнул, окровавленный, на бетонный пол…

А пришел в себя только в «воронке», который, проехав по заснеженному вечернему Киеву несколько сотен метров, доставил его к еще более помпезному зданию – Управлению КГБ УССР на той же Владимирской улице, но в четырехэтажном доме № 33.

Впрочем, Борис этого здания не увидел – «воронок» заехал сюда со двора и вплотную подкатил к козырьку над черным входом. Тут Левина приняли двое других, гэбэшных, охранника и повели сначала по подвальным коридорам, а затем – в кабине рабочего лифта – на третий этаж.

Кабинет подполковника Виктора Ищенко, начальника Пятого (Еврейского) отдела КГБ Украины, был просторным, со стенами, отделанными светлыми деревянными панелями.

Большие окна с гипюровыми шторами, письменный стол с несколькими телефонами, на стене портреты Дзержинского и Андропова, а на полу у окна – два высоких брезентовых мешка, доверху набитых. Эти мешки были развязаны, из них выпали на пол квадратные конверты с израильскими штемпелями – израильские вызовы-приглашения.