Пчелиный волк

Потому что если бы ты был тупой, то ты наверняка разболтал бы про наш разговор Седому. Так ведь?

– Ну, так… – согласился Дрюпин. – А откуда ты знаешь, что я не побегу к Седому?

– Потому что ты, Дрюпинг, не тупой. Ты же сам понимаешь, что они – это они. И что на нас им плевать. Вот так.

Я плюнул.

– На нас всем плевать. Нас бросили, мы не нужны…

Ну понесло немного, бывает со мной.

– А откуда мне знать, что ты сам не барабанишь Седому? – остановил меня Дрюпин.

– Ниоткуда, – кивнул я.

 – В этом наша слабость. Мы не можем доверять друг другу, этим они и пользуются.

Дрюпин пожал плечами.

– Ты вот думаешь, для чего нас тут готовят? – спросил он.

– Не знаю. Только таких волков красных не бывает. Это я могу тебе точно сказать. С высокой долей вероятности.

– Ван Холл мог чего угодно понапридумывать… Знаешь, какие у него лаборатории? Красные волки, синие, зеленые, какие хочешь…

– Это верно, Дрюпин. И я давно хотел с тобой поговорить серьезно, как гуманоид с гуманоидом.

С тобой и с этой метелкой, хотя она и не достойна слова моего. Надо все-таки встретиться втроем. Чем быстрее, тем лучше.

– К чему спешка?

– Не знаю. Но мне кажется, что скоро что-то случится. Эта ночная история, Ван прилетел… Зашевелилось что-то…

– Что?

Если бы знать что.

Как-то стремовато мне было в последнее время. И предчувствия к тому же. Я всегда чувствовал беду. Собаки, тюлени, пальмовые воры всегда предчувствуют наступление цунами. И я с ними солидарен.

Бессонница. Страхи. Предчувствия. Но тут и особых предчувствий не надо было. Здесь, на базе что-то готовилось.

В этом я убедился этим же вечером, в брифинг-зале.

Через три часа после прибытия Ван Холла состоялся разбор полетов № 2. С лютней.

– Болван! – орал Ван Холл, потрясая инструментом. – Я тебе что велел?! Чтобы ты мне состряпал чудовище! Чтобы это было… чтобы это была… Техник, голограмму!

С потолка ударил синий луч, над полом возникло странное существо.

Да, оно отдаленно напоминало собаку. Только здоровую, наверное, почти в мой рост в холке. Железную. С шипастым гребнем на спине, с мордой, утыканной треугольными металлическими пластинами, с фасеточными глазами и страшными, как у ископаемого ленивца, когтями. Такая собачка одной лапой могла перебить спину льву. А может, даже и слону. Зверский пес.

– Вот что ты должен был сделать! – Ван Холл тыкал пальцами в голограммную собачью морду.