Страж водопоя

Голос продолжал шептать мне на ухо, я орал и извивался на кровати, стараясь выбраться из его липких объятий.

Отец достал из холодильника бутылку ледяной газировки, взболтал её и вылил мне в лицо.

Я проснулся.

В то утро мать выдернула у меня четырнадцать седых волос, а когда я спросил у отца, что это было, он ответил. И я запомнил его ответ на всю жизнь.

Ад, сказал отец. Теперь, сынок, ты знаешь, как выглядит ад. Помни.

Думаю, в тот день закончилось моё детство. Нет, оно ещё вроде как продолжалось, но с того дня я чётко знал, что в мире есть зло.

Настоящее, то, которое хочет только жрать, только жрать, только жрать.

И я запомнил. То есть не то что запомнил, это нельзя было забыть. И этот сон являлся и потом, не оставлял меня никогда. Он менялся. Это были круговые лестницы, ведущие в бездонные ямы, это были поля с мёртвой травой, это были трубы, в которых я захлёбывался и не мог пошевелиться. Мёртвые города. Лес, которому нет конца. И везде был он, тот, кто говорил со мной в ту первую страшную ночь.

Эти сны похожи на фотографии. Они лежат у меня в голове, в мельчайшей и тонкой подробности, я научился задвигать их на далёкую полку, в тесные далекие углы, но стоит лишь зацепить их, как голос за левым плечом начинает говорить со мной снова, каждый раз разный и каждый раз всё тот же. Я его знаю.

И знаю, что есть ад.

Я стоял в коридоре гостевого двора «Тихая прохлада», смотрел в коридор и знал, что ад здесь. Не где-то там в пылающих подземных пещерах, в буйстве огня и в воздухе, сочащемся серой, не в радиоактивных распадках Меркурия и не в стылых глетчерах Плутона, а здесь, рядом, достаточно протянуть руку.

Вот в этом самом коридоре. В самовязаном половике в красный ромб, в стенах, увешанных пошлыми коллажами в блестящих рамках, в воняющих пластиком новых окнах, он здесь. И если я шагну, то увижу. И вкрадчивый голос снова скажет мне на ухо.

По крыше продолжали скакать кошки с тяжёлыми лапами.

Я вернулся в номер, залез в койку и лежал, боясь уснуть, но уснул уже к утру, к первым лучам.

Проснулся от холода в голове и сразу понял, что это Светка. Если Светка просыпается раньше остальных, она не может терпеть, чтобы остальные отдыхали. Поэтому она придумывает многочисленные вредности, чтобы остальные тоже проснулись. Со мной она частенько проделывает «мерзлый пятак». Это просто и эффектно – берёшь монету покрупнее, например пять рублей, кладёшь её в морозильник, хорошенько охлаждаешь, а потом спящему на лоб.