Мастер Исхода

Негромкий свист – и пятеро, что тащили лодку, тут же оставили это занятие, схватились за оружие и принялись высматривать что-то в зарослях за моей спиной.

Я продолжал свой спуск, пока не оказался на песке. Теперь у меня появилась возможность детальнее разглядеть мореходов. Нет, к негроидной расе они не относились. Скорее, черно-белый замес с преобладанием европейской крови. Похоже на тех колонистов, которых повел за собой Шу Дам?

Возможно. Хотя в той колонии, насколько я помню, должно быть не менее трети азиатов… Впрочем, сейчас мы…

– Здорово, парни! – произнес я по-русски.

Не поняли.

– Hay, guys! – повторил я по-английски.

С тем же результатом.

Китайского они тоже не знали. Равно как и французского.

Нет, это точно не колонисты. Если у меня оставались какие-то сомнения, то они исчезли, когда пятеро из восьми двинулись ко мне, окружая и с самым недвусмысленным видом поигрывая копьями.

– Мир, братья по разуму, мир! – воскликнул я, роняя собственное оружие на песок и поднимая руки ладонями вперед.

Будем надеяться, что хоть язык жестов у нас совпадает.

Не совпало. Пятеро продолжали надвигаться, а двое остальных поспешно загрузили драгоценные (?) яйца в лодку и поволокли ее к воде. Последний морячок продолжал контролировать периметр. Словом, команда работала слаженно и четко.

Тем временем пятерка подошла ко мне вплотную. Я не очень-то испугался. Парни, безусловно, крепкие и ловкие (судя по их играм с динозаврихой), но я все-таки Мастер Исхода.

Впрочем, в драку лезть я не торопился. Мне нужен был мирный, а не силовой контакт.

Один из моряков пинком отбросил мое оружие, другой сунул мне наконечник прямо под подбородок.

Я стоял спокойно.

Ребятки забеспокоились, заозирались. Мимика у них была очень выразительная, так что и без слов было ясно: ребятки пытаются сообразить, отчего я такой храбрый. Не потому ли, что в соседних кустах засела группа поддержки?

Так оно и было. Но я был уверен: Лакомку они точно не обнаружат.

Моряки обменялись несколькими фразами. Язык у них был красивый: певучий, изобилующий обертонами. Потом один из них, похоже, старший, моего роста крепыш и с косым шрамом поперек живота, рыкнул что-то совсем не мелодично. Задал мне вопрос.

– Извини, браток, не понимаю, – развел я руками.

Старший рыкнул снова, и другой морячок взмахнул копьем…

А вот это уже грубо. Желание меня прикончить я угадываю интуитивно.