Мастер Исхода

Постепенно выяснилось: храбрые моряки считают мою кошечку вовсе не кошечкой, а оборотнем. Причем оборотнем (надо же!) мужского пола.

Что ж, логика в этом была. Первобытному уму легче поверить в оборотня, чем в разумную пантеру. По крайней мере это можно допустить. Стоп! А почему тогда так перепугались пираты? Вряд ли можно считать проявлением разума кошачьи потягушки. Да и тогда, на берегу, мои моряки среагировали исключительно на сам факт появления Лакомки.

Ладно. Оборотень так оборотень.

– Нельзя! – строго сказал я. – Ему перевернуться – будет плохо. Всем. Ты. Я. Они. Он, – я почесал Лакомке между ушей, она прижмурилась и выпустила когти. Капитан поглядел на растопыренную лапу с восьмисантиметровыми крюками и быстро-быстро согласился. Нельзя так нельзя. А за пиратов еще раз – отдельное спасибо. И еще сто тридцать три раза – спасибо. И еще…

– Довольно, – велел я. – Кушать рыба. Вода – пить.

Требуемое тут же доставили.

Глава четырнадцатая

Насыщенная жизнь прибрежной деревеньки

Городом я бы это не назвал. Так, прибрежный поселок. Залив, впадающая в него речка, заросшая тростником. Длинная белая полоса пляжа, на которой – тушки выволоченных из воды лодок. Террасы плоских круглых хижин, тонущие в тропической зелени.

Мы подошли к берегу с первым лучом солнца, однако жизнь в поселке уже кипела.

Встречать моряков вышла целая толпа. Человек пятьдесят. В основном – женщины.

Явления Лакомки народу опять произвело фурор и повальное падение ниц.

Впрочем, наш капитан (теперь я знал его имя – Меченая Рыба) быстро всех поднял, объяснив, что этот Маххаим не любит пресмыкающихся.

Четыре яйца, которые наш экипаж торжественно вынес и уложил на песок, вызвали всеобщее безумное ликование.

Меченая Рыба сообщил, что сохранить заветные яички удалось исключительно благодаря Маххаим, который оберег моряков от посягательств нехороших людей… И так далее.

Пока Меченая Рыба вещал, я разглядывал аборигенов. Если это и были колонисты, то явно не те, что ушли в Исход с Пророком Шу Дамом. Слишком схожий фенотип. Было такое ощущение, будто все они – братья и сестры. Причем среди сестренок попадались очень даже миленькие. И практически голенькие.