Детский психоанализ

Но в процессе психоанализа стало очевидно, что он сам уже страдает от столь серьезного невроза и ему присуща такая степень заторможенности, что почти наверняка он окажется не способен справиться с тем, что от него потребует школа, и что рано или поздно его ожидают серьезнейшие жизненные неудачи, чреватые полной ломкой личности[33 - Я могу добавить, что в конце аналитической работы с ним, которая потребовала проведения ни много ни мало, а 278 сессий, все его трудности исчезли и он продемонстрировал серьезные улучшения всего своего характера и предрасположенности.

У него пропали не только паталогические страхи, но и его общая робость, он стал счастливым и жизнерадостным ребенком. Он преодолел свою заторможенность в играх, стал хорошо ладить с другими детьми, особенно со своим младшим братом. Его общее развитие с тех пор протекало просто отлично. Из того, что я знаю о нем сегодня, через шесть лет после окончания аналитической работы с ним, у него есть успехи в школе, он интересуется многими вещами, хорошо учится и участвует в играх. Старшим теперь с ним легко иметь дело, он отвечает всем социальным требованиям для своего возраста. Кроме того, стоит отметить, что, как во время своей терапии, так и по прошествии нескольких лет после ее окончания, ему пришлось пройти через нетипично (для ребенка) огромные проблемы и нагрузки из-за различных потрясений в жизни его семьи.].

В самом начале нашей с ним первой сессии Петер брал игрушечные вагончики и машинки, сразу расставлял их одни за другими, а затем – рядом друг с другом.

Потом он несколько раз менял их расположение. В процессе он взял два игрушечных конных экипажа и стукнул их между собой так, что лошадиные ноги ударились друг о друга, и сказал: «У меня новый младший брат Фриц». Я спросила его, какое отношение к этому имеют конные экипажи. Он ответил: «Это нехорошо», – и на мгновение прекратил сталкивать их между собой, но скоро продолжил это занятие. Затем он столкнул две игрушечные лошадки таким же способом, как и раньше, – чтобы копыта ударились друг о друга. После чего я сказала: «Смотри, эти лошади – это два сталкивающихся человека». Его первая реакция на это была: «Нет, это нехорошо», а затем он сказал: «Да, это два человека сталкиваются друг с другом», а затем добавил: «Эти лошади тоже столкнулись друг с другом, но теперь они пойдут спать». Потом он завалил их кубиками и сказал: «Ну, теперь они совсем мертвы; я их похоронил».