Интервью

Молодой журналист для приличия сделал пару глотков свежего чая.

–Анастасия Николаевна, признаюсь – я по заданию редакции. Наверняка, вы знаете, что это все приурочено к майским праздникам. Мы собираем истории от ветеранов, участников Великой войны. И мне сказали, что у вас есть интересная история.

Ее взгляд упал перед собой. Она сжала губы, как будто сдерживала плач.

Олег почувствовал неловкую ситуацию.

– Если вам больно что-то вспоминать, можете не рассказывать. Простите, если причинил вам боль.

– Нет, ничего.

Дайте мне немного времени, – ответила она еле слышно, и снова погрузилась в свои мысли.

Олег терпеливо ждал. На всякий случай, он достал из кармана свой блокнот и ручку, положил перед собой.

На это действие, женщина обратила свое внимание, всмотрелась в глаза молодого журналиста. Ее взгляд был пронизывающий. И наконец, она тихо начала.

– До войны, я была юной, активной. Ни минуты покоя. Я влезала во все дела, которые можно было только представить. Конечно же, я была комсомолкой.

В то время и не было других вариантов, все были комсомольцами. Мне было интересно жить, снова молодой.

– Снова? – переспросил Олег, немного смутившись, подумав, что она оговорилась.

Анастасия Николаевна сделала вид, что не расслышала вопроса, продолжила:

– Когда началась война, я с подругами хотела записаться на фронт. Но нас взяли только на курсы медицинских сестер.

Женщина отпила чай из чашки, которую она с трудом удерживала в дрожащих руках. Казалось, она вот-вот ее уронит.

Поставив ее на блюдце, она обмакнула губы салфеткой.

– Курсы были ускоренные, поэтому нас быстро направили в госпиталь. Каждый день туда приезжали грузовики с ранеными. Очень быстро не стало хватать места. Но мы рвались в бой. Мы думали, что сможем помочь нашим солдатам на линии фронта, в бою. Вроде бы, через месяц, в госпиталь прислали новеньких девчонок. Вот тогда из нашей группы набрали медсестер на фронт. Я еще никогда не испытывала столько ужаса. Я узнала, что такое постоянная боль в ушах, от бесконечной стрельбы и взрывов.

У меня немели пальцы, я думала, что разучусь ходить. Мы только ползали или бегали, пригнувшись, то в окопах, то по изрытой бомбами земле.

Олег отставил на время свой чай. Он записывал за ней каждое слово. Даже пожалел, что не взял диктофон.

– Вы много бойцов спасли, вытащили с поля боя? – спросил он, приготовившись записать число.

Она в ответ, еле заметно пожала плечами под пуховым платком.

– Не знаю.