Зигзаги судьбы

Абд ар-Раззак сообщил, что он уехал из Ирака вот уже как пятнадцать лет, имеет процветающий бизнес – у него большой книжный магазин в Бруклине, а недавно он решил заняться издательской деятельностью, хотя пока газета – ее подписчиками были американцы арабского происхождения – не принесла ему ни цента прибыли.

Теперь Абд ар-Раззак перешел на английский язык, вставляя изредка в свою речь арабские слова. У Фрэнка даже сложилось впечатление, что, хотя его собеседник и говорил на английском с заметным акцентом, ему было легче говорить на этом языке, чем на арабском.

В заключение встречи, когда все деловые вопросы были обговорены и Фрэнк получил свои пресс-документы, Абд ар-Раззак сказал ему, что у него в Багдаде осталась целая куча родственников, и попросил Фрэнка, если, конечно, его это не затруднит, позвонить его брату или навестить его и передать небольшую сумму в качестве скромного подарка от богатого заокеанского родственника.

Абд ар-Раззак добавил, что, возможно, его брат будет чем-либо полезен Фрэнку: чем у человека больше знакомых в незнакомой стране, тем лучше, особенно в такое неспокойное время.

Фрэнк с радостью согласился выполнить его просьбу. Во-первых, лишние знакомства в Багдаде явно не помешают ему самому, ну а во-вторых, если вспомнить слова мистера Лэмса, они могут быть полезными и в более широком плане.

Когда Фрэнк, наконец, распростился с Абд ар-Раззаком и вышел из помещения редакции на улицу, ему пришла в голову неожиданная мысль. Теперь ему больше было просто нечего делать в этой стране, именуемой Соединенными Штатами Америки.

Все вокруг него куда-то спешили или не спешили, но все были у себя дома, у всех были здесь какие-то дела, семьи, знакомые, друзья, любовники и любовницы и вообще все, что окружает человека в обычной жизни. А он был здесь абсолютно посторонним. Никому не нужным. Ни с чем и ни с кем не связанным. Ему вспомнились слова – Мистер Никто. Это было то ли название какого-то старинного фильма, то ли какой-то книги. Он не помнил точно. Да это было и неважно. Главное, что сейчас он действительно был мистером никто… И ему стало немного грустно. Но только немного. Как писал мистер Роберт Бернс:

Я буду веселым и свободным,

Я не буду грустить ни о ком,

И если я никому не нужен,

То и мне не нужен никто.

– Но, – сказал он вслух, – хороший обед мне явно не помешает.

Проходившая мимо него парочка услышала его слова, почему-то замедлила шаги и с интересом посмотрела на него.