Эпоха полного абзаца. Эпический верлибр

Степанов привозил товар поздно, оставлял до утра,

вечером хитрая кладовщица возвращалась с зятем,

открывала склад и брала себе всё, что вздумается —

просто из подлости – а утром возникала недостача…

Он поймал «росомаху» на горячем случайно —

засиделся как-то на работе допоздна, вот и всё.

Степанов не тронул её – дело своё она знала отменно.

Ну, само собой, кое-что притыривали водители,

через год Степанов заматерел, кое-чему научился,

обмануть его стало теперь весьма трудно,

дело порой доходило до драки,

как-то раз разъярённый его неуступчивостью шофёр

«забыл» Степанова в кузове

и вёз таким макаром километров двадцать,

не давая тому спуститься в кабину – а был январь,

но обозлённый Степанов повидал в жизни и не такое.

Ах, как горько этот шофёр сожалел о содеянном…

Кстати, именно в его кабине красовалась надпись

«Фонарные столбы никогда не нападают первыми»,

ставшая потом девизом Степанова на всю жизнь.

Добро должно быть с кулаками, безгрешных мало —

когда дело касалось воровства,

Степанов пускал в ход административный ресурс,

превращая за пару месяцев жизнь человека в ад.

Он практиковал системный подход, «жизнь по уставу»,

методичность и неуклонность его действий

напоминали автомат по штамповке патронов —

Степанов не припоминал никого,

кто не сбежал бы с завода без оглядки,

попав под безжалостные челюсти

инструкций, распоряжений и приказов.

История про биде стала легендой, удручало одно —

какой-то идиот присочинил,

будто Степанов выменял их на валенки.

Кадмий как проклятие

1.

Случаются на свете странные вещи,

которые превращают жизнь в ад,

лишают вас спокойствия,

не дают спать по ночам,

становятся занозой в мозгу,

заставляя забывать обо всём,

день за днём изматывая разум.

Именно таким проклятием

на закате советских времён

стал для Степанова кадмий,

«редкий элемент с атомным номером 48,

мягкий ковкий металл серебристо-белого цвета».

Работал он тогда заводским снабженцем,

и начальство поставило ему задачу

достать этот растреклятый кадмий

во что бы то ни стало, любой ценой.

Сделать это официальным путём

на закате Госплана и Госснаба

уже никак не получалось,

поэтому, попросту говоря,

пришлось банально красть

на чужом заводе пластину кадмия

и прятать её в попутном контейнере.