Эпоха полного абзаца. Эпический верлибр

«Толкачом» во времена СССР

называли специального человека,

которого посылали в нужное место,

чтобы «выбить» необходимые фонды,

ускорить отгрузку дефицитных материалов,

порешать возникающие вопросы

любым доступным способом,

в общем, протолкнуть проблему.

Сердечники пуль для патронов

рубили на заводе из специальной проволоки,

но отгрузка её из далёкого Череповца

задерживалась из-за нехватки вагонов.

И тогда кто-то предложил в порядке бреда

доставить проволоку самолётом.

«Бред» обсчитали, прикинули —

да, простой обходился заводу куда дороже!

Та самая проволока для пуль. Фото из архива автора

Степанов выпытал у коллеги с авиазавода,

что на днях из Ливии

возвращается борт их авиаотряда,

летавший туда за экипажами,

перегонявшими истребители

нашему «лучшему другу» Муаммару Каддафи.

И если героическим лётчикам прикажут,

то они готовы сесть где угодно

и прихватить с собой что угодно,

хотя Степанов плохо представлял себе,

как можно будет запихнуть

в благообразное брюшко АН-12

пять катушек стальной проволоки

весом в тонну каждая.

2.

В конце двадцатого века

дело делались уже куда быстрее.

чем сказка сказывалась,

поэтому первым же рейсом

Степанов улетел в Москву,

прихватив с собою младшего братца,

недавно демобилизованного из армии,

который сам упросил Степанова

устроить его на такую работу,

чтоб покататься и мир посмотреть,

то есть в заводские экспедиторы,

а проще говоря, в «толкачи».

Младший брат Степанова служил срочную

в радиоразведке под Киевом,

осеней ночью девяносто первого

весёлые хлопцы с автоматами

вывезли личный состав

в какой-то ров за Броварами,

взяли пацанов на прицел

и предложили присягнуть самостийной Украйне,

а когда вволю накуражились,

то просто турнули солдатиков в Россию

пешком через близлежащий переход

без единой копейки денег.

Слава Богу, что это были

ещё вегетарианские времена,

до этого брат уважал «ридну мову»,

обожал Наташу Королёву,

он честно служил своей стране,

не разделяя мир на национальности,

а потом в пять минут стал чужим,

постоял ночь под стволами,

неделю ехал через всю страну злым и голодным,

и что-то изменилось в нём тогда,

исчез куда-то милый добрый мальчик,

зажёгся в его глазах упрямый мужицкий огонь,

который так хорошо будет виден потом

в глазах героев Сергея Бодрова.