Провокатор. Загляни своим страхам в лицо

Выстраивающих личный бренд, планирующих свое будущее на год, на пять, десять лет, а некоторые – и на «жизнь после смерти» того дела, которое они развивают сейчас, готовых работать со своими детскими травмами, чтобы расти, становиться успешнее. Но с появлением Соболенко эта приятная иллюзия вмиг улетучилась.

В коридоре Вольский с облегчением выдохнул. Благодарно пожал Соболенко руку. Тот неодобрительно покачал головой. Вольский развел руками.

– Так вышло. Я не специально!

– Пойдем-ка покурим, – безапелляционным тоном приказал Соболенко.

Пока шли на выход, позвонила Оля: судя по сонному голосу, проснулась только тревожная часть ее мозга, а глаза открыться еще не успели. Нашарив рукой мобильный, она просто нажала вызов его номера, который в списке звонков стоял многократно последним.

– У тебя все хорошо? Я звонила весь вечер… – спросила она капризным тоном любимой женщины.

– Милая, клиент оказался сложнее, чем я думал. Представляешь, я с ним еще даже не виделся. Но, думаю, сегодня все получится…

– Как еще не виделся? – Сонливость как рукой сняло, Оля подскочила на кровати.

– Ты, главное, не нагнетай. Я все решу. Мы все успеем. Ты же мне веришь? – ласково ответил он, прикрыв рот рукой, чтобы Соболенко не грел уши, но тот все равно их яростно грел. Ему было дико интересно, как его успешный друг-психотерапевт разруливает вопрос со своей дамой сердца, ибо сам он в этом оставался категорическим профаном.

– Но милый… У тебя примерка завтра вечером. Им же потом еще нужно время, чтобы дошить! – Оле удалось сдержать волну негодования, но позиций она не сдавала.

– Да что там мерить? Они все мои габариты знают, они ж обмерили меня уже со всех сторон. Мне кажется, твои портные даже размеры моего члена во всех его жизненных стадиях знают! – воскликнул Вольский, и Соболенко заржал, чем обнаружил свою откровенную неделикатность, свойственную, впрочем, многим местным жителям.

Вольский показал ему кулак, чтоб тот заткнулся. Соболенко прикрыл рот рукой, отчего ему стало еще смешнее, прямо как в школе на последней парте, когда учитель делает тебе угрожающее замечание, ты обещаешь исправиться, но организм хочет еще больше свободы и бунта.

В трубке послышался Олин смех, враз окутавший сознание Сергея московской реальностью; захотелось к ней под бочок, такой родной и теплый.