Дорога в Тридесятое царство

Таким образом, мое определение «русская» превращает меня из Homo Sapiens в Homo Patrimoniens – Человека Наследующего, что еще ярче проявляется в четвертой идентификации: «Сергеева». Слово фамилия означает «семья». Это связь с конкретным родом, с сотнями поколений предков, в результате передачи генетического материала и духовного опыта которых появилась я. К слову, на Руси было позорно прослыть «Иваном, своего родства не помнящим»; человек «без роду, без племени» считался вовсе недочеловеком. При знакомстве же задавался не только вопрос «как звать тебя?», но и «чей ты будешь?»: имя просто позволяло обращаться к новому человеку – «звать его», ответ же на второй вопрос давал представление о том, каков он, новый знакомец, каковы его взгляды, нормы и ценности.

Правда, у женщин с семейной идентификацией все обстоит сложнее – вступая в брак, мы берем фамилию супруга. На психическом уровне это означает, что мы принимаем устои, традиции и нормативные принципы семьи мужа. Конечно, в современном мире по меньшей мере подразумевается, что супруги строят партнерские отношения и формируют свой собственный жизненный уклад на стыке систем обеих родительских семей, а преуспевшие в самопознании еще и создают собственные уникальные семейные модели.

Однако архетипически смена фамилии означает смену семьи и родовой самоидентификации. Впрочем, в восточнославянской традиции женщина сохраняет реальный атрибут связи с родом после вступления в брак через отчество. Кроме того, за все время работы в качестве аналитического психолога мне, пожалуй, не встретилось ни одной замужней женщины, которая на сессиях, погружаясь в глубины бессознательного, время от времени не называла бы себя девичьей фамилией.

Итак, с точки зрения биологии, моя фамильная идентификация означает бо?льшую конкретизацию морфофизиологических черт предыдущих уровней – вида, расы, национальности: у меня вторая группа крови, зеленые глаза, рыжеватые волосы и т. д.

А с психологической точки зрения моя принадлежность к определенному роду, семье означает еще большую детализацию общечеловеческих архетипических паттернов.

Если на национальном уровне весь духовный опыт и потенциал человечества был пропущен через «фильтр грубой очистки», то на уровне семейном мои предки подвергли эти национальные остатки еще и «микрофильтрации».

Таким образом, из всего духовного богатства мира я получила в наследство лишь мизерную долю человеческих возможностей.