Дорога в Тридесятое царство

Чур меня пуститься сейчас в подробное описание архетипа Великой Матери! Хотя, сказать по правде, и руки чешутся, и душа горит, но в этой главе такой поворот был бы крайне преждевременным. Поэтому остановимся лишь на том, что у несчастной сиротки, жизнь которой состоит в Яви из сплошных мучений да издевательств мачехи, а заключаются они в непосильной для маленькой девочки работе, нет никакого иного выхода, кроме как опираться на архетипическую мать в собственной душе, попадая через ухо коровы в Навий мир.

Здесь необходимо напомнить: анализируя сказочный материал, важно понимать, что все персонажи, как главные, так и второстепенные, равно как и неодушевленные объекты или абстрактные понятия, представляют собой психические функции, активизированные архетипы или комплексы одного и того же человека.

Явь и Навь одновременно находятся в нашей душе. А родная мать и злобная мачеха – лишь два противоположных полюса Материнского комплекса.

В отличие от Сивки-бурки, Коровушка-Буренушка в сказке умирает.

И только уже после этой вторичной и окончательной смерти родной доброй матери Крошечка избавляется от мачехи (матери злой), становится взрослой девушкой, выходит замуж за царевича.

Таким образом, метафора пролезания в ухо животного говорит нам в этой сказке несколько о другом. Невозможно стать взрослой, зрелой, самостоятельной личностью, пока ты ищешь опору во внутреннем родителе, бессознательно пытаясь даже во взрослом возрасте соответствовать родительской фантазии о «хорошем» ребенке.

И каждый раз, когда мы понимаем собственное «несоответствие идеалу», в душе активизируется «злая мачеха», наказывающая чувством вины и ощущением собственной ущербности.

В таких случаях родная мать превращается в ту самую мачеху, которая говорит: «Мне не нужен такой ребенок, отныне ты сирота!» Но и чрезмерно щедрая, избыточно опекающая, «перекармливающая» мать, одержимая своей ролью, готовая переделать всю работу, решить все проблемы за своих «крошечек», – не менее ужасна.

Она никогда не позволит детям вырасти, стать самостоятельными, опираться на собственные решения.

Поэтому метафора уменьшения здесь будет отказом от груза интроекций – тех мнений о самом себе, тех самоопределений, которые ошибочно воспринимаются как свои собственные, на деле же оказываются бессознательным присвоением чужих идей, взглядов и суждений. Чаще всего этими «чужими» становятся как раз самые родные, самые значимые люди – собственные родители.