Мамочка, пожалуйста…Семейные расстановки – метод Берта Хеллингера

Испив горький опыт своего детства, больше половины жизни я чувствовала и позиционировала себя как несчастная, обиженная, перепуганная, замкнутая девочка, не нужная никому, пережившая муки отвержения, тиранию жестокого, пьющего отца, недостаток материнского тепла, внимания и человеческого участия.

Я привносила свой детский сценарий во все значимые взаимоотношения – с подругами, друзьями, любимыми мужчинами – и всегда терпела фиаско, оставаясь одна, как старуха у разбитого корыта из известной сказки А. С.

Пушкина.

Устав от хождения по замкнутому кругу и шишек от пресловутых грабель, которыми я изрядно побила свой лоб, я, как дзен-мастер, пытающийся разбудить своего несознательного ученика, стала стремиться к переменам и «вытягивать себя за волосы из болота», повторяя ноу-хау небезызвестного Барона Мюнхаузена.

Чтобы исцелить свои детские раны, я окунулась с головой в половодье различных психологических и эзотерических тренингов, посещала разнообразные семинары, обучающие программы, прошла сотню часов личной психотерапии, всюду размахивая, как красной тряпкой перед быком, страданиями и болью своей детской истории.

Меня слушали, говорили: «С детьми так не поступают», – сочувствовали, утешали, поддерживали. Но уж очень цепко я держалась за прошлое. Да и раны были глубокими.

Я прошла тренинги по танатотерапии и «рождению заново», не один десяток сессий активного дыхания и телесно-ориентированной терапии, очищала себя катарсисом динамических медитаций и другими способами реагирования.

В течение недели многократно по 70 раз в день я писала диету: «Я, Надя, прощаю своего папу за…», «Я, Надя, прощаю, свою маму…»

Я действительно всех простила, я чувствовала себя лучше, но тело мое забыть не могло. Любая жизненная ситуация, не важно, грустная или сентиментальная, могла спровоцировать слезы и боль.

Семейные системные расстановки внесли ясность и открыли понимание общности и взаимосвязи в семейно-родовых системах. Узнав о перенятых чувствах, повторении чужой судьбы, прерванном движении к любви, парентификации и многих других нарушениях порядков любви, сделав свои расстановки и обучившись этому замечательному методу, я начинаю любить и принимать все, что происходило и происходит в моей жизни.

Процесс расстановки шаг за шагом, как скальпель хирурга, последовательно, четко и аккуратно отделил прошлое от настоящего, живое от мертвого, больное от здорового, отжившее и ненужное от жизнеутверждающего.