Депрессия и травма: Как преодолеть?

В общем, все, что относится к области человеческой культуры, впало в некий род зимней спячки»[22 - Борис Братусь. «Несмотря ни на что – «Да» сказать жизни». Уроки Виктора Франкла.].

В лекциях «Остаться человеком: офисы, мегаполисы, концлагеря» проводятся параллели между состоянием узников концлагерей и людьми живущими в условиях всеохватывающего погружения в рабочий процесс при отмирании способности обращать внимание на запросы высших проявлений духа. См., например, часть 3, пункты ООа-ООb.

Когда рабочие будни воспламеняются смыслом, они перестают быть беспробудностью и оживают[23 - См.

«Будни» из книги Ивана Ильина «Я вглядываюсь в жизнь. Книга раздумий».]. Если человек помнит о вечности, в которую предстоит вступить ему и его пациентам, то контакт с человеческим страданием теряет свой обжигающий характер. Если есть память о вечности, то становится понятно, что в предсмертные минуты умирающий пытается переосмыслить свою жизнь. Для чего и во имя чего она была прожита? Предсмертное время может стать временем великих открытий, придя к которым умирающий примиряет с Богом, с другими людьми и обстоятельствами. Если же памяти о вечности нет, то и этих великих минут со стороны не заметно. Видны лишь страдания и неблагообразие поврежденного тела, слышны лишь хрипы и стоны. Для врача в данном случае, если он еще не слишком зачерствел, смерть пациента является травмирующим фактором. Врач борется за его жизнь, но пациент все равно из неё уходит. Кто-то из врачей переживает настолько сильное напряжение, что не может расслабиться даже и после работы. Кто-то пытается прийти в себя через ночную рыбалку. Речь идет не о простом закидывании удочки, а о рыбалке профессиональной. Речь идет о рыбалке, отправляясь на которую рыбак берет с собой специальные блесна, специальные крючки. По всей видимости, необходимость вдумчиво обходиться с профессиональным инвентарем дает человеку возможность переключиться с неприятных мыслей на процесс рыбалки.

Если же память о вечности не испаряется из сознания, то смерть других воспринимается, скорее, как таинство перехода человека в другие условия существования[24 - См.

, например, описание того, как протоиерей Михаил Овчиннников отнесся к смерти своей мамы от онкологии в его книге «Терновый венец болезни. Опыт преодоления рака», в главе «Чудо веры».]. Вследствие такого восприятия ситуации человек естественным образом становится защищенным от травматического переживания.