Депрессия и травма: Как преодолеть?

В частности, он упоминал одного деятеля, который испытывал нервическое умиление, наполнявшее слезами его глаза «при виде благородного поступка или при мысли обо всех тех прекрасных поступках, которые он хотел бы совершить». Сладострастие, восторг перед мыслью о собственных добродетелях, преувеличенное представление у того деятеля о собственной высоте навело Шарля Бодлера на мысль, что тот деятель «умел опьяняться без гашиша». Необходимо отметить, что в данном случае речь шла не о подлинно реализованной добродетели.

Речь шла лишь о мечте, о думании человека, что он ту добродетель, о которой мечтает, уже реализовал.

Думая, например, о милосердии, человек вследствие некритичного отношения к собственным мыслям, начинал считать себя уже достигшим милосердия. Ему кажется, что ему хватит сил для осуществления данного идеала. «Он окончательно смешивает грезу с действительностью, воображение его все более и более разгорячается обольстительным зрелищем собственной – исправленной, идеализированной – природы; он подставляет этот обаятельный образ на место своей реальной личности, столь бедной волею, столь богатой чванством, и кончает полным апофеозом, выражая его в ясных и простых словах, заключающих для него целый мир безумнейших наслаждений: «Я – самый добродетельный из всех людей»».

Эти слова вполне соотносятся с тем строем мыслей, который может возникать у человека вследствие посещений различного рода тренингов, участия в сектантских мероприятиях, а также вследствие движения в русле того образа жизни, который предписывается концепцией динамических медитаций по Ошо.

К переживаниям, рожденным вследствие участия в подобных мероприятиях, вполне относимы слова митрополита Антония насчет переживаний, рожденных вследствие употребления наркотиков.

Итак, митрополит Антоний отмечает, что наркотический опыт длится столько, сколько длится действие наркотика, и угасает при прекращении действия наркотика. Наркотический опыт оставляет после себя неуловимое воспоминание.

После прекращения действия наркотика человек теряет этот опыт безвозвратно, и потому желает искусственно повторить его.

Наркотический опыт приводит жертву лишь к себе самой, снова и снова возвращает её к себе самой, к опыту, который ограничен ею. Из этого опыта исключен «другой», потому что окружающий мир становится помехой. Окружающий мир становится все более нереальным и далеким, он не имеет ценности вне человека, ставшего жертвой наркотика.