Жизнь и вечность. 15 бесед о смерти и страдании

Жизнь и вечность. 15 бесед о смерти и страдании

митрополит Антоний Сурожский

Сборник «Жизнь и вечность. 15 бесед о смерти и страдании» – это беседы, отрывки из лекций, радиопередач, встреч митрополита Антония Сурожского, в которых он говорит о таких важных и сложных вещах, как страдание и смерть, дает им христианское осмысление. Владыка рассказывает много ярких случаев из своей собственной жизни, когда он как врач и священник встречался со смертью, рассуждает о страхе смерти, о страданиях детей, о Суде Божьем, развеивает отношение к смерти как «к худшему, что может с нами случиться».

Несмотря на такую болезненную тему, в словах владыки много света, утешения, надежды и любви. Он говорит о смерти и страдании так, что умирать и страдать становится почти не страшно.

Митрополит Антоний Сурожский

Жизнь и вечность. 15 бесед о смерти и страдании

Фонд «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского»

Допущено к распространению Издательским советом

Русской Православной Церкви

ИС Р16-613-0502

Текст подготовлен совместно с фондом «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского»

© Metropolitan Anthony of Sourozh Foundation, 2017

© ООО ТД «Никея», 2018

Книга построена на основе записанных в период с конца 60-х годов по 2001 год бесед, интервью, выступлений митрополита Антония Сурожского, в которых он касался тем смерти и страдания.

Предисловие

Однажды я беседовал с митрополитом Антонием о пастырском служении в хосписе и общении с умирающими и их близкими.

Я был тогда поражен обстоятельствами нашего разговора. Это происходило во время Сурожской епархиальной конференции в мае 2001 года – вокруг толпились люди, они общались, приветствовали друг друга, обменивались новостями, радовались встрече со старыми друзьями… Владыка Антоний отвел меня в сторону, в незаметную маленькую комнатку, закрыл дверь – и весь людской шум стих. За окном пели птицы, и деревья были все в цвету… Так мы посидели в безмолвии несколько секунд, и только потом начался наш разговор.

Я вспоминаю все это потому, что разговоры и проповеди владыки глубоко укоренены в духовном безмолвии. В безмолвии творческом, в тишине, располагающей к видению глубин собеседника, к видению того, как в нем отражается слава образа Божьего. Владыка обладал удивительной способностью сосредотачиваться исключительно на том человеке, с которым он сейчас общался – на это время собеседник становился для него космосом.