Мы платим железом

Ну, кроме того, что я смог ее повернуть.

Я попытался перевернуться набок… Неудачно.

И тут до меня дошло: я же связан! А та штуковина, которая мешает мне закрыть рот, – это же кляп!

Вот теперь я испугался по-настоящему. Потому что наконец-то включилась обычная логика, и я понял простую вещь: моя крепость пала. А сам я жив и в плену у врага.

Я стиснул зубами деревяшку. Нет, перекусить ее мне не удастся. Да и что это мне даст? Какой смысл орать, если крепость захвачена?

Стоп! Но если крепость захвачена, зачем тогда враги заткнули мне рот? Связали – да, понятно.

А рот зачем? Помешать мне произнести какое-нибудь предсмертное проклятие? Сомнительно.

Ладно. Рано или поздно меня навестят. И моя скорбная участь прояснится. А пока не худо бы протестировать организм.

Организм оказался в относительном порядке. Где-то что-то болело, но не критично. Мышцы напрягались и расслаблялись, как положено. Кости проворачивались в суставах. Ну, насколько позволяли мои узы. Наблюдались некоторые неудобства.

Допустим, было бы неплохо отлить. Но в собственной боеспособности я мог не сомневаться. Если меня развяжут и дадут оружие, то, скорее всего, в грязь лицом ударю не я, а мой противник. Но, боюсь, личное мужество мне придется доказывать по-плохому, то есть не на поле боя, а на пыточном столбе. Ну что ж… Бывало и похуже. Опять-таки я человек не бедный, а господа викинги вряд ли ненавидят меня настолько, что откажутся от денег. А их должно хватить не только на мой, но еще на добрых полсотни выкупов. Вот именно в такие моменты и понимаешь: деньги – это свобода.

Эк я, однако, размечтался.

Но – полегчало.

Теперь – ждем.

Глава 9

Pater noster, qui es in caelis…

Ожидание не затянулось. Прошуршала дверная завеса, мелькнула серая тень.

Я напрягся.

И зря.

– Милый, милый, милый… – шершавая ладошка на моем лбу. – Матушка Мокошь, верни мне моего мужа! Патер ностер, кви эс ин челис…

Я офигел. «Отче наш» на латыни из уст моей любимой поразил меня едва ли не больше, чем деревяха во рту.

– Развяжи меня! – потребовал я.

С палкой во рту получилось – не очень. Большие проблемы с дикцией.

Но смысл дошел. Зарёнка пискнула радостно, и через мгновение я обрел способность говорить. Частично. Но девочка у меня сообразительная. Сразу же поднесла мне чашку с теплым молоком. Даже голову мою приподняла заботливо. Напоила и быстренько распустила узлы на ремнях. Что ж, во всяком случае, связали меня грамотно: ничего не затекло.