Слово Божие и слово человеческое. Римские речи

Чтобы представить концепцию Аверинцева в последнее десятилетие его жизни в Европе, я поставила перед собой следующую задачу: поделиться некоторыми эпизодами внутренней жизни проекта «Ad fontes!» с тем, чтобы засвидетельствовать решимость, с которой он служил через «Ad fontes!» своему Отечеству, Европе, Церкви.

Началом учения Аверинцева в Европе о Софии, Премудрости Божией, стали две лекции, прочитанные в Риме в Университете Святейшей Марии Вознесения (LUMSA)[12 - Он был приглашен Джузеппиной Кардилло Адзаро, участницей многолетнего научного исследования (1991–1994) под названием «София: живое слово, которое Россия должна сказать миру».

В этом исследовании, утвержденном Министерством университетов и исследований Итальянской Республики, участвовали также доценты других итальянских университетов – Рима, Турина, Генуи, Флоренции, Палермо, которые 11 апреля 1994 года вместе с выдающимися представителями русской интеллигенции присоединились к ассоциации «София: Идея России, Идея Европы». ]: «Премудрость в Ветхом Завете» и «Теократический императив христианства и его риски».

Его позиция оказалась настолько конкретной, что в тот момент невозможно было представить себе ее огромное значение. Во всех своих римских речах Сергей Аверинцев безошибочно возвращался к Священному Писанию. Основополагающая проблема для культуры – для мудрости человеческой, для слова человеческого – состоит в его соизмерении со Словом Божиим.

Очищение человеческого слова заключается в его возрождении в тайниках Слова. В Его Сердце. Кенотичное смирение Слова в слове есть сила самого слова.

Человеческая речь, угловатая, затрудненная, подчас косноязычная, в которую облекает себя Слово Божие, тоже аспект кенотического снисхождения, принятого на Себя Логосом из любви к нам[13 - «Слово Божие и слово человеческое», первый текст настоящего собрания.

].

Для Аверинцева (как и для Симоны Вейль) только при соприкосновении со Словом слово человеческое, подобно музыкальному инструменту, может настроиться на истину.

Primum agens[14 - Первопричина (лат.). – Примеч. ред.] неизменно есть Слово Божие. И во Имя Слова Божьего русский мыслитель определяет свою позицию как в отношении русской софиологии, так и в отношении софийского универсализма, начиная с греческого.