Князь. Записки стукача

Но теперь… Я отлично понимаю, почему столь гневен ее монолог… И она не захотела скрывать. Вдруг сказала:

– И ты… слишком полюбил Летний сад.

Сдержал бешенство, молча допил кофей.

Да, и прежде она ревновала. Но никогда не позволяла…

Почувствовала мое бешенство. Злые губы тотчас исчезли, одно лазоревое сияние – дорогие «всепрощающие глаза».

Кутается в любимую черную шаль… Обожает ворон, называя их самыми умными птицами. Если верить в переселение душ, она была…

И вдруг – острая жалость к ней, к нашей прошедшей невозвратной жизни.

Я поцеловал ее. Она поняла.

– Все хорошо, – сказала и погладила меня по голове.

Глаза у меня поневоле наполнились слезами.

Она:

– Не забудь, сегодня вечером у меня будет сеанс…

– Конечно, приду, хотя сама знаешь, я не одобряю этих занятий.

– Но ведь ты видел – это не шарлатанство!..

– Хуже. Уверен, милая, что все это проделки лукавого. И с нами беседуют отнюдь не души тех, кого мы вызываем, но те, кого святой Августин именовал «духами лжи».

Иметь с ними дело – большой грех…

Она засмеялась:

– Но это так интересно.

При ее пылкой религиозности – подобные греховные увлечения? Вот уж действительно – тайники души. Но могу согласиться – это не шарлатанство. И я сам был тому свидетелем.

На днях в Золотой гостиной поставили небольшой круглый столик в центре… Мы все чинно расселись вокруг в полутьме, положив на стол руки. Горел только один канделябр…

Этот Юм (Юм – известный французский спирит) – малорослый французишка… Как только началось, он совершенно преобразился – глаза загорелись фосфоресцирующим блеском… Глядя на жалкого французика, становящегося на глазах вещей пифией, невозможно представить, что он шарлатан… Причем вскоре явственно раздались стуки! И стол, на котором держали руки, начал вдруг подниматься и шаловливо наклоняться то вправо, то влево.

Но при этом предметы на столе не двигались и пламя свечей не колебалось. И я почувствовал в ногах… дуновение ледяного замогильного холода.

Что это? Игры духов? Но почему духи заняты такими жалкими фокусами?

И почему ни один из них не предупредил вчера о важнейшем – об ужасе, который ждал меня через несколько часов?

Прийти на сеанс не удалось… Через несколько часов будет проклятый выстрел, и мне станет не до спиритов.

А тогда доложили, что приехал Саша…

Вошел Саша… Цесаревич! Огромный, неуклюжий, с выпадающим животом… Боюсь, на наших лицах с Машей, как обычно, не было особого восторга.