Феномен памяти. Открытие

Однако, как и следовало ожидать, разговоры захмелевшего Вити о былом и тосты за «нерушимую мужскую дружбу», причём с неподдельной кристальной искренностью в глазах, чуть было не стоили ему жизни. В Дмитрии вспыхнула копившиеся многие годы дикая ненависть и безумное желание «разодрать в клочья этот вещающий рот, выдрать этот тухлый язык и заставить сожрать его, бить, бить и бить по башке, пока не выскочат мозги и ненавистные лживые глаза!» Чтоб выплеснуть, наконец, спрессованные потрясение и отчаянье от предательства, а также боль за годы и годы, несправедливо проведённые в тюрьме.

Но (!) железная воля сковала Диму. Ещё надо было понять этот мир, в котором такое возможно. В конце концов, наказать можно будет и завтра, и через год.

Была, правда, ещё одна причина не трогать дружка – теперь в жизни Дмитрия есть Бог. А он говорит «не убивай», «прости». Но как?! Как это сделать?! Можно просто приказать себе: «про-ща-ю». Однако это будут только слова. Даже ложь. В сердце невытравимый яд ненависти. Кажется, вырежи её и сдохнешь сам – сердца не останется.

Однако суть веры в прощении. Дмитрий не сомневался в этой истине, а поэтому делает вывод: «Значит, я чего-то не понимаю. Мстить нельзя, но еле сдерживаюсь. Простить надо, а уж это… ну совсем невозможно. Однако Бог всегда ставит задачу, что по силам. То есть я чего-то не понял. Что-то очень важное. Наверно слишком далёк от совершенства. Не смирюсь с этим. Найду». Это Дмитрий говорил, когда был на приёме. Медиум знал его жену, ребёнка. Был в хороших отношениях с его матерью, на глазах которой они выросли. В общем, дружил, но на самом деле искал ответ. И этот поиск был решающей схваткой Димы «по понятиям» с Димой «по совести», потому что конфликт жажды мести и веры только нарастал. Тем временем общение с Виктором стало приносить свои плоды. Из откровенных разговоров стало ясно: дружок способен правильно оценивать свои поступки. Он прекрасно знает, что такое предательство, и даже презирает его. Дима на сей раз верит, так как безошибочно определяет, что из Виктора его правда, а что ложь, и потому становится ещё дальше от понимания предательства своего бывшего, дорогого друга детства. Отчаявшись понять, Дмитрий решает казнить, сказав себе: «По крайней мере, на земле не будет такого урода». Кто знает, это тёмная сторона, борясь за пространство в душе, предлагает Дмитрию такое самооправдание или светлая так испытывает? Задуманное «мероприятие» не будет истязанием поверженного противника, это будет именно казнь.