Феномен памяти. Открытие

Продавщица, всё та же бабулька, через окошко спрашивала: «Анечка, что же тебе мама стала давать так мало денег?» Девочка скромно отвечала: «У нас теперь больше нет». Дмитрий с радостью вызвался помочь. Вынул свой лопатник и, выискивая мелочь, спросил: «Сколько тебе добавить?» Однако ответа не последовало. Он посмотрел на Аню, чтобы переспросить, но… наткнулся на растерянный взгляд ребёнка. Через мгновение Дмитрий понял, что перед ним дочь матери-одиночки, последней жертвы. А в лопатнике – ею занятые перезанятые деньги на квартирку.

Тут же из памяти поднялись давно забытые слова: «Шкура». Однако через двадцать лет эти слова полоснули по самому сердцу, ибо прозвучали справедливо.

Вот и встретились плоды жизни его – осчастливленная гривенником и обобранная до нитки. Вот и встретились «Дима по понятиям» с «Димой по совести». Сомкнулись два мира: ближний и охотничьи угодья. Главные пункты его системы ценности выросли и обострились. Они стали прямо противоречить привычному образу жизни, и всему тому, из чего Дима состоит.

По-старому жить уже нельзя – совесть разорвёт на части, по-новому не то что не умеет, его мозг даже не содержит нужной для этого информации. Плюс чувство вины, провоцируемое всё той же системой ценностей. «Там маюсь месяц, чтобы прилететь с югов и поганый гривенник вернуть, а здесь сижу и втираю этим бедолагам, чтобы отнять вообще всё!» – говорил он на приёме. Вот и новый кризис. Вот и тупик – жестокая депрессия, подавленность. Отсюда дикое внутреннее напряжение. От него ледяная злоба и агрессивность, беспробудное пьянство, дебош, ментовка, суд, тюрьма. Второй срок был справедлив, поэтому Дмитрий перенёс его гораздо легче. Ничего нового в тамошних людях не открыл. Словом, старые впечатления. Однако времени подумать было предостаточно. Дмитрий освободился, приехал в свой город и столкнулся с тем, что здесь тоже всё по-старому. Каждый угол, каждый кустик, лавка, дерево… были такими родными. Но всё это смердело понятиями и «тем Димой», которого больше нет. Он уезжает в Москву – бежит от себя. Теперь Дмитрий сам оказался во внешнем мире, причём без команды, войны и цели – без старых слагаемых душевного комфорта. От чего уехал – понятно. К чему приехал – неизвестно. Со старым покончено, но как по-новому? Что делать и для чего жить? Словом, полная растерянность. Будто старая ваза разбита. Есть все её части, а как собрать неизвестно. Однако Москва – великий мегаполис. Здесь есть всё и для мерзавца, и для святого.