Венера плюс икс. Мечтающие кристаллы

И всегда читал все, что попадалось ему в руки – иногда случайно, иногда по совету кого-нибудь, с кем просто зацепился языками; потому что не было для Чарли большего удовольствия, чем потрепаться с кем-нибудь и узнать чего-нибудь новенького. Эрудиция его была велика, но не без пробелов – факт, который иногда демонстрировала его речь: он порой использовал слова, которые вычитал в книжках и журналах, но которых никогда не слышал, отчего и ошибался в их произношении, чаще всего в ударении – как в словах «феномен» или «граффити».

Как ни странно, но люди, с которыми беседовал Чарли, почти никогда его не поправляли, если он совершал такую ошибку.

Иными словами, он был тем, кем он был, и именно поэтому его и вытащили из его мира, поместив сюда.

Ну и что? Причины оставались неясными. Кем он был в прошлом и кем он мог бы быть в будущем, если бы само будущее не явилось и не прервало естественный ход его жизни?

– Лора! – вдруг воскликнул Чарли. Да, это был серьезный аргумент.

Реальный! Но если так, то он, конечно же, найдет способ, чтобы разрушить этот мир – надуть его как воздушный шарик, а потом проткнуть в нем дырку и взорвать.

Потому что… Схема такая: если его притащили в будущее, то, возможно, для того, чтобы предотвратить нечто, что он мог совершить в прошлом. А если здесь замешана Лора? То есть, допустим, что они с Лорой поженятся, и у них будут дети… Не в эту ли цепочку событий хотят вмешаться ледомцы? Чарли читал немало фантастики и знал, что повлиять на будущее можно, если прервать или изменить цепь событий в прошлом.

– О господи! Лора! – почти застонал он. Не рыжеволосая и не блондинка… Сказать, что у нее волосы цвета абрикоса – не вполне точно. Глаза карие, но настолько светлые оттенком, что такого рода краску можно было бы использовать вместо золотой за неимением оной. Она защищалась честно и открыто, без напускной стыдливости и жеманства, а когда сдалась, то сделала это всем сердцем.

Задолго до этого, стоило Чарли понять, что девчонки – это не только хихикание, визги и вскрики, он захотел многих. И отдавались ему многие, а иногда и те, кого он хотел. Любил же он из них – единицы, а некоторых, как ему казалось, любил больше жизни и хотел больше, чем кого бы то ни было. Но от тех, кого он любил, Чарли держался подальше. Так было с Руфью, когда ему было четырнадцать. Почему? Он боялся… боялся все испортить.