Венера плюс икс. Мечтающие кристаллы

А иногда, едва слышно дыша, кто-нибудь из детей задавал взрослому вопрос:

– Илью говорит, будто стрекоза принадлежит к семейству пауков. Это так?

– Нет, конечно! Арахниды не имеют крыльев.

Шелест желтой туники, перехваченной пурпурной лентой, – и ребенок исчезал, а на его месте оказывалось маленькое и в высшей степени кокетливое создание, абсолютно голенькое, которое произносило тоненьким голоском:

– Гросид! Какое у тебя забавное лицо!

– У тебя тоже!

И, смеясь, малявка убегала.

Чарли, который старался есть не торопясь, наблюдал за Називом; тот, устроившись на подушках, доставал занозу из своей ладони, орудуя чем-то острым, похожим на иглу.

Рука его, одновременно изящная и сильная, поразила Чарли своими мозолями – такие Чарли видел лишь у грузчиков в порту. Как совместить эти мозоли с изящными одеждами, которые с таким вкусом и даже шиком носит Назив? И, похлопав по ручке кресла, Чарли спросил:

– А мебель вы сами мастерите?

– Да, – весело отозвался Назив. – Кресла и стол сделал я, а посуду – Гросид.

Дети нам помогали. Тебе нравится?

– Очень! – отозвался Чарли. Внутренняя поверхность чашки была светло-коричневой, почти золотой.

– Это лак на обожженной глине? – спросил он. – Или в качестве печи вы используете А-поле?

– Ни то, ни другое, – ответил Назив. – Хочешь, я покажу, как это делается? Или…

Он посмотрел на пустую тарелку, стоящую перед Чарли, и спросил:

– Еще салата?

С сожалением Чарли отодвинул тарелку.

– Нет, спасибо! Я хотел бы понаблюдать за процессом.

Они поднялись из-за стола и отправились к двери в глубине комнаты. Какой-то маленький озорник, спрятавшийся в занавесях, прикрывавших выход, бросился на Назива; тот, не останавливаясь, подхватил его, визжащего от удовольствия, перевернул в воздухе, шутя стукнул слегка головой о пол, вновь перевернул и, поставив на ноги, проводил мягким шлепком. После чего, широко улыбаясь, провел Чарли через дверь.

– Вижу, ты любишь детей, – сказал Чарли.

– Они божественны!

И вновь Чарли заблудился в нюансах местного наречия.

Была ли это просто эмоциональная оценка маленьких ледомцев, живущих в этом коттедже и коттеджах поблизости, или же это была характеристика их статуса – божественного – в глазах Назива и, вероятно, всего Ледома. Ребенок как божество – это серьезно!

Комната, в которой они оказались, была и повыше, и пошире, и вообще значительно отличалась от уютного жилого помещения, которое Чарли только что покинул.