Письма о духовной жизни

Но когда ближние, уже определив (тайно от него) место для погребения, пришли к его постели, он сразу же спросил их: «Ну, как, нашли мне место?» Вообще, в период последней болезни батюшка особенно часто удивлял своей прозорливостью. За несколько дней до своей кончины он неожиданно попросил найти и вслух зачитать то место в жизнеописании старца Амвросия Оптинского, где говорится о запахе тления, появившемся от его тела по смерти. Смысл этой странной просьбы открылся вскоре.

Последнее время мы беспокоились, как бы батюшка не умер в наше отсутствие.

Но он твердо заверил нас: «Не беспокойтесь, не умру без вас. Когда надо, всех позову». И действительно, когда 7 сентября в полдень он тихо кончался, все собрались около него в эти минуты и со свечами в руках совершили отходные молитвы. Верно, всех он позвал.

В храме круглосуточно поочередно (по часу) над гробом читалось Евангелие. И вот, во второй половине ночи на 9 сентября (день погребения) двое из читавших вдруг почувствовали от гроба признаки тления.

Огорчение трудно передать – что же будет за литургией, на отпевании, когда храм будет полон народа?

Однако произошло нечто удивительное. Запах продолжался только два часа. И затем также неожиданно прекратился. При последующем чтении Евангелия, совершении литургии, отпевании, во время погребения уже не было ни малейшего его ощущения! Так обнаружилась тайна просьбы батюшки зачитать указанное место из жития преподобного Амвросия Оптинского.

Запах тления удостоверил его кончину (бывают случаи и летаргического сна). А неожиданное и полное прекращение признаков тления – явное действие благодати Божией.

Храм в день погребения был переполнен, как на Пасху, люди стояли со свечами. Это было не удивительно – люди искренне переживали и пришли почтить и молитвенно проводить в вечность своего любимого наставника. Другое поразило очень многих. Особая, тихая и непонятная радость царила во все время совершаемых заупокойных богослужений.

Родные и близкие игумена Никона с удивлением говорили, что весь этот день прощания с самым дорогим человеком неожиданно оказался для них днем не скорби, но необычного большого торжественного праздника.

Невольно вспоминаются слова святителя Игнатия: «Видел ли кто тело праведника, оставленное душою? Нет от него зловония, не страшно приближение к нему; при погребении его печаль растворена какою-то непостижимою радостью.