Отрицательный рейтинг

– Школа называется «викинг», – по-скандинавски ответил Санёк. – Ты с ней рискуешь познакомиться. – И по-русски: – А разряд у меня по лёгкой атлетике. Бегаю хорошо. А ты?

– Я предпочитаю, чтоб убегали от меня! – с вызовом и тоже по-скандинавски заявила Евдокия, избавляясь от стёганки, под которой оказалась лишь белая промокшая насквозь майка, весьма эротично облепившая неплохой конфигурации грудь. Погонял их Санёк от души.

– Хорошая женщина, – на языке викингов похвалил Санёк. – Хороший рост, хорошие бёдра, сильные плечи.

– Не меньше, чем твой отрезанный язык! – Евдокия подбоченилась, глянула с вызовом: – Я – Домхильд, дочь Твибури-сёконунга, вдова Гудбранда Убийцы! И нет надо мной власти, кроме власти моего отца, когда тот вернётся из вика в земли франков!

– Прости меня, благородная госпожа! – Санёк изобразил символический поклон. – Не увидел на твоей одежде родовых знаков, но перси твои…

– А по морде? – на чисто русском вмешался отставной майор.

Санёк одобрительно кивнул:

– Вижу, Фёдрыч, ты тоже кое-чему научился.

– Можешь звать меня Дахой, – разрешила девушка.

– Ага. Скажи мне, Даха, что у тебя за тайна?

Оп! Застал врасплох. Есть тайна, есть! Вон как засмущалась.

– Не твоё дело!

И отвернулась.

– Моё, – Санёк жестом остановил Никиту, вознамерившегося вступиться за подругу. – Я точно знаю, это касается Игры. Выкладывай или до свиданья.

Евдокия глянула на Фёдрыча. Очень жалобно.

– Лучше скажи, – посоветовал майор. – Хочешь, я отойду?

«Да уж, – подумал Санёк. – Всерьёз зацепило мужика. Кто бы мог подумать?!»

– Да, так лучше, – почти шёпотом проговорила Даха.

– Не лучше! – отрезал Санёк. – Мы идём втроём. Что лучше, что хуже, решаю я. Говори!

Задумалась. Стопудово измышляет, что соврать.

– Даже не надейся! – сказал Санёк. – Только правду. Мне всё равно, что у тебя было в миру. Если убила кого-то и хочешь здесь спрятаться, мне поровну.

– Никого я не убила, – пробормотала Евдокия. – Эта ваша Игра…

– …Станет твоей, когда ты получишь статус. Не тяни.

– Это долгая история. Мы же спешим.

– Уже нет!

Санёк уселся на скамейку, похлопал рядом:

– Падай сюда.

– Зачем?

– Ты же сказала: долгая история. Никита, сядь, не маячь.

Фёдрыч опустился на скамейку. Молча. Мрачно. Была б его воля… Но воля не его. И он это знал.

– Мне сказали, твоё прозвище Месть? – спросила девушка.