Иерусалим

– Ну да… – Человечек заметил мрачную мину учителя и заметно стушевался. – Ну да, я вот… прошу господина учителя разрешить, то есть… господина учителя и всех, кто здесь есть…

– На сегодня все, – решительно произнес Сторм.

– Несколько слов только, – взмолился человечек чуть не со слезой в голосе. – Идешь, бывало, за плугом или уголь пережигаешь, а слова-то вот они… куда их денешь?

Учитель начал злиться. И в самом деле – этот безобидный, на первый взгляд, хуторянин испортил ему такой замечательный, такой достойный день.

– Матс Эрикссон пытается выдать собственные измышления за слово Божье, – произнес он с осуждением, будто изобличал недостойную ересь.

Хёк Матс не нашелся что возразить. Учитель открыл книгу песнопений.

– Поем номер сто восемьдесят седьмой. «Открой окно Иерусалиму».

Сказал и подумал – как все же хорошо, что пришел пастор. Пусть сам убедится – никакой ереси.

Но не успели закончить петь, поднялся еще один. Юнг Бьорн Улофссон, муж одной из дочерей Большого Ингмарссона.

Высокий, гордый человек, владелец усадьбы в церковном селе.

– А мы-то думали, прежде чем окорачивать Матса Эрикссона, господин учитель сначала с нами посоветуется, – спокойно сказал он.

– Вы, значит, думали, мальчик мой? – спросил учитель так, будто разговаривал с провинившимся школьником. – Если вы так думали, позвольте напомнить: в этом зале никто, кроме меня, говорить не будет.

Юнг Бьорн покраснел как рак. Он вовсе не собирался ссориться с учителем, хотел только утешить Хёка Матса.

Хёк Матс, он же добрый, мухи не обидит, а его зазря унизили. А тут такой надменный ответ. Какой я ему мальчик? Но не успел ничего сказать – подал голос один из тех, кто пришел вместе с новоявленным проповедником.

– А что? Я слышал, как Хёк Матс проповедует. По-моему, здорово у него получается. Даже очень. Пусть и все послушают.

Сторм взял себя в руки и продолжил тем же учительским тоном, будто разговаривает с неразумным подростком.

– Но ты же прекрасно понимаешь, Кристер Ларссон, что это невозможно? Если я позволю Хёку Матсу проповедовать сегодня, в следующее же воскресенье и ты захочешь, а потом и Юнг Бьорн, а за вами и все остальные.

На фоне смеха ответ Юнга Бьорна прозвучал особенно резко:

– Еще бы понять, почему Кристер и я будем проповедовать хуже, чем учитель. А вдруг не хуже, а то и лучше.

Поднялся Тимс Хальвор – надо как-то успокоить людей.