База для убийства

На самом деле всё медленно, со скрипом меняется, особенно в крупных городах. Девчонки выскакивают замуж, обзаводятся детьми, но внезапно оказываются брошенными мужем. И тогда им приходится в чем-то даже тяжелее, чем разведённым москвичкам. Потому что осваивать роль работающего человека, когда ты полжизни провел дома, обхаживая мужа, очень нелегко.

Консервативное общество тоже косо смотрит, если дети твои в саду, а ты вынуждена работать. Понятно, что мужчину, оставившего семью, будут осуждать все, но бывшей домохозяйке от этого не легче.

Даже если муж имеет небольшой доход, чаще всего он предпочитает, чтобы жена была дома и занималась исключительно хозяйством.

В этот день ничто не предвещало беды. Я совершенно не ощущала запах грозы в воздухе, может, потому что была поглощена своими мыслями и наблюдениями за местными жителями.

По выходным Абдул на стареньких «Жигулях» вывозил нас в город, где я жадно приглядывалась к особенностям бытовой жизни горожан. Я подмечала яркий макияж глаз и, как правило, отсутствие губной помады на тщательно обработанных тональным кремом юных девичьих лицах.

И без того черные густые брови частенько подрисовывали со страстью маньяка. Длиннющие густые волосы и непременно торчащие полусклеенные от туши ресницы завершали образ. В ходу были юбки в пол и туфли на платформе.

Я с недоумением глядела на вывешенные в витринах короткие платья и джинсы. Кто же их носит тут, зачем сюда завозят европейские коллекции, когда люди покупают на рынке эти свои летящие юбки? Изредка я видела в городе девчонок в современной одежде, но это капля в море.

Которая, впрочем, привносит медленно, но верно свои изменения в местную моду.

Мы сидели с Ниной в кафе на четвертом этаже торгового центра и смотрели вниз на шумную улицу. Я заказала себе кофе и мороженое, а моя спутница – чай. Слышалась современная музыка в сопровождении звона посуды и болтовни официантов.

– Я больше не могу ждать! Вот возьму, и позвоню ей! – возмущённо произнесла Нина, будто продолжая с кем-то спорить.

– И чего ты этим добьешься? Я сразу поняла, о чем она говорит.

Мы же спим в одной комнате, целыми днями вдвоем бок о бок убираем дом на базе, едим вместе, молчим вместе. Я чувствую ее, она – меня.

– А мне всё равно уже… Пусть ей будет так же больно, как мне.

– Нина, ей уже не будет больно, ты же сама это знаешь, ну! – сказала я.

Когда Нина в таком бешенстве, мне становилось страшно.