Тупик

Думала, что от идеальных жен не уходят. У нее же всё под присмотром, под контролем. Девочек в уважении к нему воспитывала. Как отец сказал, так и будет. В общем, хозяйка была с большой буквы. И действительно, муж не уходил. Хотя и гулял частенько. Ну, что ж такого, у всех гуляют, подумаешь! От тотального контроля бабули еще и выпивать начал. Только пьяный забывал он осуждающий её взгляд, стерильную чистоту их дома, сплетни соседей. Вроде и интересуется им жена: «Где был, что ел, о чём думаешь?». Но все вопросы звучали так навязчиво, он еще и подумать ни о чём не успел, а уже вопрос: «О чем мечтаешь?» Казалось, что любой ответ будет использован против него.

И главное, если думы его и мечты отличались бы от нормальных, по мнению бабушки, пришлось бы еще выслушивать ее нравоучения. И это ему, взрослому мужчине!

А теперь лежит он, старик, спрятанный от посторонних на своем диване, не нужный ни бабушке, ни дочкам своим. А жизнь уже давно помахала из последнего вагона ему ручкой. И ведь никто ни в чём не виноват.

Всё надеялся, что запрыгнет он в последний вагон.

Может, в городе проще было бы уйти из семьи, но здесь в колхозе не утаишься. Не дали бы житья. Да и бабуля боролась за него, как за знамя с надписью

«Я – мужняя! У моих дочерей отец есть!» Да, лучше бы его и не было. Это сейчас бабушка так думает.

И когда младшая дочка в синяках к ней прибежала, сама же ей подать на развод посоветовала, хоть так этот порочный круг надорвала. И время изменилось, теперь никого разводом не удивишь.

Уже не считается дурным тоном развод через полгода после роскошной свадьбы. Еще толком родители не успели рассчитаться с долгами, взятыми на свадьбу своих инфантильных детей, а молодожены уже разъехались давно. Бабуля сама жизнь свою личную упустила, так пусть дочка не по ее стопам пойдет. Дочка пыталась еще пару раз найти мужа, но притягивала к себе она по-прежнему не тех. Потом плюнула и убедила себя, что нет для нее хороших мужчин.

Ну хоть у Риммы детство спокойнее, чем у них с сестрой было.

На людях-то родители держали марку: всё тихо-ладно, красавец муж, жена-активистка, послушные дочки. Но дома маски сбрасывались, муж за рюмку, а жена за скалку.

– Ты где был, такой-сякой!? Какой пример детям показываешь? Опять по бабам шлялся, разгильдяй! – орала бабуля, – и всё равно ей, если честно, где он был, всё к нему давно перекипело, но она же должна реагировать, как положено хорошей жене в её понимании.