Элитарное безумие

Там на зыбкой облачной планете, если, конечно, она существует, его мать будет помнить его никчемное и никому, кроме нее не нужное, лицо. Эти мысли то и дело просачивались через усталость в голову Роман Петровичу.

Он печатал на компьютере стандартные фразы про осмотр пациента, когда образ матери растворился вдруг, уступив место беспорядочным вскрикам. Роман Петрович вышел в коридор и увидел двух бомжей, окруженных толпой пациентов. Мужчины и женщины не приближались к бомжам слишком близко, а указывали на них и возмущались:

– Ждите своей очереди! Как вам не стыдно? Охранника старенького по стенке размазали!

Роман Петрович боковым зрением увидел сидящего на полу седого мужчину в черной форме.

Мужчина вытирал нос, из которого капала кровь. Казалось бы, что с доктором от вида крови может приключится? Но Роман Петрович вдруг понял, что за себя не отвечает и сейчас просто ринется в эту толпу и начнет раздавать тумаки направо и налево. Все на него навалилось разом, и, наверное, этот седенький жалкий охранник вдруг напомнил ему мать…

Роман Петрович сжимал и разжимал кулаки, пытаясь почувствовать боль от ногтей, впивающихся в ладони.

Он хотел прийти в себя, чтобы не натворить дел.

Настроения в толпе тем временем переменились, а между бомжами вдруг вспыхнула личная ссора. Вероятно, женщина решила, что орать ни к чему и следует вернуться обратно в холл на стульчик. Но ее товарищ, муж или, кто это был, только разъярился и начал отталкивать женщину в сторону. Ее это обидело, поэтому она вцепилась в длинные спутанные пакли мужчины.

Бомж взвыл, а Роман Петрович пришел в себя и сразу осознал, что сможет употребить свою злость в нужное русло.

Доктор уже давно потерял природную страсть к чистоплотности, спокойно мог откусить кусок от бутерброда с колбасой, не успев вымыть руки после осмотра лежачего больного. Роман Петрович оброс таким непробиваемым панцирем иммунитета к инфекционным заболеваниям и чужой боли, что почти забыл, каково это просто заболеть, просто кого-то пожалеть.

Но вид охранника, сидящего на полу, заставил его схватить бомжа мужского пола за ухо и протащить к раздвижным дверям приемного отделения.

Бомж чертыхался, а его подруга жалобно верещала, чтобы доктор не выталкивал их на улицу. Роман Петрович смилостивился над женщиной, но еле удержался от того, чтобы не сопроводить смачным пинком выдворение бомжа мужского пола из отделения.

5.

В сети клиник "Скарлетт" царила особая, неспешная атмосфера.