Дневник некурящего человека в никотиновой ломке

По дороге снова спотыкаюсь об обычные места курения, но сегодня они меня не останавливают, а раздражают. Ненавижу всю свою курящую жизнь, все жёлтые привычки эти и тех, кто выдумал сигареты эти. То, что со мной сейчас происходит, называется принуждение. Меня с неистовой силой пытаются склонить обратно на жёлтую сторону, мучают, на верёвке волокут, пытаясь сломать, вынуждая использовать всю волю, до капельки, чтоб её не осталось, и тогда я сдамся. Нет, со мной так не пройдёт, меня принуждение только раззадоривает бороться.

Где это видано, чтобы я и сдавалась? Потерплю. Дальше будет лучше!

Глава 7. Люди в белых халатах

В офисе снова невыносимо светло, но теперь ещё и ненавистно. Кто так строит неправильно? Углы очень раздражают и пороги. Раньше они прятались от меня, были незаметными, а теперь повылезли отовсюду. Спотыкаюсь, ругаю себя волчьей сытью травяным мешком, бреду дальше, роняю телефон, поднимаю, ещё два шага – снова спотыкаюсь, бранюсь непристойно, ударяюсь об угол… Разломать бы лишнее, торчащее отовсюду, спилить углы, пороги эти ненужные сточить… Эх, молоток бы мне в руки, да сил нет и координации никакой, погибла она без никотина, новую придётся растить! Нужно заставить себя не спать в этом ярком свете, от которого хочется закрыть глаза, зажмуриться, а там уже и до сна, которого ночью не было, рукой подать.

Состояние отсутствия себя в себе, вперемешку с всеобъемлющей ненавистью – прелесть что такое! Надо попробовать его в нечто рабочее превратить.

Двадцать палочек сельдерея были переработаны моим ротокомбайном в течение первого рабочего часа, пока разбирала почту. Есть хочется – есть нечего. В большом офисе с голоду умереть не дадут. Если не выходить, то пару месяцев протянуть можно будет, только на запасах из закромов и россыпей с чайных столов. И сегодня с миру по нитке – где печенье, где конфетку: набирается хороший сладкий запас для поддержки себя, если не никотином, так хоть сахаром.

Много не наем, вот кончится этот ужас с ломкой, и сразу остановлюсь (наивная).

Часа не прошло, а сердце расплясалось, того гляди выскочит из груди и упрыгает в неизвестном направлении. Если учесть, что мои ноги-руки-глаза, как стало ясно, живут своей жизнью, то и сердце вполне себе может. Раньше я его днём вообще не слышала, только ночью, и то иногда, а тут посреди бела дня батл у него, не по расписанию.