Апология Православия. Письма отцам

И если ты не готов к этим чувствам, лучше уж тебе оставаться в неопределённости и тешить себя иллюзией поиска Истины. И даже эти слова, которые говорю тебе я, грешный, пришли к тебе в ответ на некоторые твои внутренние действительные поползновения в сторону принятия Бога и Его воли относительно тебя. А дальше всё зависит от тебя. Твою свободу никто не стесняет.

    27 января 2003 года, 0.29

Существует ли у нас с тобой проблема национально-религиозной самоидентификации? Думаю, что такой проблемы у нас нет.

Всё решается нашим родным языком. Мы русские, и полное безумие думать как-то иначе. И выбор веры за нас тысячу лет назад сделал святой равноапостольный князь Владимир, Красное Солнышко, а подтвердили потом Владимир Мономах, Александр Невский и Дмитрий Донской, Сергий Радонежский, а потом Минин и Пожарский, Суворов, Серафим Саровский и Иоанн Кронштадтский, святые Оптинские старцы, Пушкин, Достоевский… То, что мы читали переводного, – это знакомство с иными традициями и культурами, не более того, это никогда не сможет стать исконно нашим, родным. Поэтому все разговоры о католичестве, протестантстве – лукавство. Если это попытка защитить свою свободу, то ведь на свободу твою никто не посягает. Только выбор должно представлять адекватно: не между Православием, католицизмом, протестантством и чем там ещё, – а между пребыванием с Богом и послушанием Ему и самостью, свободой быть одному как хочешь. Просто ты хуже, чем сам о себе думаешь, и сам не видишь своего лукавства. А чем ближе к Богу, тем страшнее себя видишь. Я сам всё это проходил и кое-что уже, слава Богу, о себе знаю – какой я «хороший», «добрый», «благородный» и прочее, и прочее. Вот только без Бога будет ад. Может быть, он и не будет таким уж страшным, ведь это свободный выбор. Но в аду нет любви и нет надежды. Там полностью трезвеют. То, что понимаю сейчас я о самом себе, большинство понимают только после смерти, ибо христианин проходит посмертные мытарства ещё на земле. Ты поймёшь, что ты никого не любишь, если захочешь, конечно. Ну, это уже догадки, но всё-таки не совсем беспочвенные, как, надеюсь, можно почувствовать. Иллюзия своего благородства и поиска Истины может лопнуть в любую минуту, и предстанет страшная ухмыляющаяся гримаса ада. Дьявол большой шутник. У меня нет никакой корысти тебя пугать. И где есть страх, там нет свободы и любви. Но бывает так, что страх становится лучшим всего прочего, становится спасительным.