Слова о старчестве

В ранней церковной истории прослеживается нить преемственного старчества, восходящая к святым апостолам: первоверховному Петру и евангелисту Марку, а далее к христианам-пустынникам в пределах Египетских – в Александрии и в ее окрестностях.

Об этой традиции старчества становится известно из творений пресвитера Климента Александрийского, учившего о необходимости иметь духовного руководителя. Церковный историк Евсевий и преподобный Иоанн Кассиан Римлянин повествуют о высоте образа жизни современных послушников – последователей апостола Марка.

Элементы старчества можно усмотреть в харизматических явлениях первых веков христианства. Эти харизматические явления повторились среди древнего монашества, и старцы были носителями этих харизм – особых даров Святаго Духа, подаваемых человеку непосредственно от Бога. Право же вязать и решить, или «власть ключей», они трактовали как самый высший, как совершенство дарований.

Нужно упомянуть особое служение раннего христианства, имеющее прямое отношение к старчеству. Апостол Павел перечисляет три служения в Церкви: апостольское, пророческое и учительское. Непосредственно за апостолами стоят пророки (см. Еф. 4, 2; 1 Кор. 13, 2–8). Их служение состоит главным образом в назидании, увещевании и утешении (см. 1 Кор. 14, 3).

Через пророка непосредственно открывается воля Божия… Пророческое служение – особый благодатный дар, дар Духа Святаго (харизма). Пророческое служение ярче всего проявляется в монастырском старчестве, ибо старцы, обладая даром прозорливости, всех назидали, увещевали и утешали, исцеляли от болезней духовных и телесных, предостерегали от опасностей, указывали путь жизни, открывая волю Божию.

Нравственно-бытовые отношения старца и ученика – духовного отца и духовного сына – очень скоро и рано выработались внешне и внутренне в прочную и стройную систему, окрепли в монастырски-бытовую форму.

Древнейший старец (как позднейший духовник) принимал Исповедь и Покаяние. Старец обычно принимал Исповедь инока по всем грехам, начиная с мимолетного помысла, слегка возмутившего монашескую совесть, и кончая смертным грехом.