Вилла с видом на Везувий (Сиротки)

И только вблизи – пустое лицо с остановившимся взглядом человека, поражённого глубоким инсультом.

При этом созерцание Старика в его состоянии не вызывает ни капли брезгливости. Это не запущенная старость. Не сумрак затухающей жизни. Нет! Физиология и инстинкты в порядке. Прямая спина! Гордая осанка настоящего римлянина. Тонкие длинные пальцы рук на подлокотниках кресла. Всё вызывает только уважение к годам. И жалость к его одиночеству и пустоте в глазах.

Ближе к полудню, когда начинает припекать, Старика завозят в комнату.

Маруся приносит перетёртую еду. Кормят с ложечки. Николай осваивается. Кормит, приговаривая:

– Ну, ещё одну ложечку. За сына! Кто-нибудь у него ещё есть?

– Никого – подсказывает Маруся.

– А! Ну, тогда за память тех, кто был. За маму. Мама ж у тебя была, дед? А теперь за папу? Был же папа? Был! И Дедушка у тебя был.

Снова высаживают Старика на стульчак. Потом подмывают. Укладывают в постель, передохнуть, пока жарко.

Днём приезжает сын синьора Лоренцо – синьор Чезаре.

Длинный лимузин. Ворота автоматически открываются. Двое телохранителей.

Первым делом, как заведено, Маруся – фартучек, заколка в волосах, улыбка – выносит им на подносе свежий сок с кусочками льда в бокалах.

Синьор Чезаре целует Старика, ласково с ним разговаривает. Уходит в большую столовую, где Маруся уже накрыла стол.

Между прочим, вся территория виллы напичкана видеокамерами. Экраны слежения в столовой, кабинете синьора Чезаре и даже на кухне.

Николаю обед Маруся накрывает в комнатке рядом с кухней.

Строго выставляет тарелки с едой. На его «дякую!» фыркает.

Только Николай успевает съесть салат, как заглядывает синьор Энрико, зовёт на кухню. Показывает разобранную им мощную соковыжималку. Просит поддержать станину, чтобы не свалилась. Возится с проводами. Николай держит тяжёлую станину на весу. Понимает, что с таким специалистом, как синьор Энрике он обед кушать будет холодным.

Но не это главное. Чувствует он, что не ровён час, не удержит станину. Ляжет она с грохотом на мраморный пол, а то ещё и на ногу домоправителя.

А это опять для паренька крик и очередное изгнание.

Поэтому Николай, молча, отодвигает синьора Энрико и чинит всё сам. Шестой разряд шахтного электрослесаря за «просто так» не дают.

Синьор Энрико уважительно тянет «О!». Мотает на ус – появился специалист широкого профиля, и можно будет его эксплуатировать.

– Да ты рукастый, москалик! – удивляется Маруся.

– Пошла нахуй! Давай лучше апельсины.