Воры над законом, или Дело Политковского

(из дневника императора Александра Второго).

Глава первая. Повествующая об одном загадочном военно-судном деле

Петербургскую публику озадачить крайне затруднительно, почти что и невозможно, пожалуй.

Петербургская публика – она ведь привыкшая едва ли не ко всему, к самым невообразимым, фантастическим вывертам властей предержащих. Безо всякого сомнения, особливо касается сие замечаньишко моё царствования незабвенного нашего государя Николая Павловича.

Его Величество не просто отличался натурою совершенно бешеной (от чокнутого батюшки своего), неумеренно злопамятной и мстительной, беспощадной, ибо при этом полностию уверен был, опять же от батюшки своего, в собственной исключительной справедливости, будучи буквально помешанным на идее справедливости. В общем, компот получался весьма и весьма опасным, даже взрывоопасным для окружающих.

Однако же в первую неделю февраля 1853-го года, даже ко всему привыкшей петербургской публике пришлось-таки поизумляться вдоволь.

Судите сами, любезные читатели и читательницы мои, хотя, конечно же, чтобы понять, что происходило при Николае Павловиче, как у всех поджилки тряслись от его «справедливости», надобно было, конечно, там находиться, в том обуянном страхом Петербурге. Однако же приступаю к повествованию.

5-го февраля было затеяно весьма обширное военно-уголовное следствие, и длилось оно до вечера шестого февраля.

Да, за два дня виновные были определены. Но при этом главный фигурант дела ускользнул ещё 1-го февраля, и ускользнул на веки вечные, что только усиливало многократно государево бешенство, ибо делало невозможным полное и абсолютное торжество справедливости, к коему неизменно стремился Николай Павлович.

Но ведь при всём своём ужасающем самовластии, государь так и не стал патроном Ангела Смерти.

А главный фигурант дела, о коем настоящая речь впереди, просто вдруг помер, а точнее не просто, а со страху, по всей видимости.