Забытые генералы 1812 года. Книга первая. Завоеватель Парижа

Рекомендовал его принц Нассау-Зиген (1745–1808), с 1788 года бывший контр-адмиралом русского флота.

КАРТИНКА

НОЧНЫЙ РАЗГОВОР

Карл Генрих Никола Оттон Нассау, решительно и даже с каким-то отвращением сбросив сверкающий золотом адмиральский мундир и отпихнув его ногой в сторону большого кресла, обитого чёрным бархатом, нервно вышагивал по своему огромному кабинету. За окном умирал сырой петербургский вечер, переходя в ночь. Царил гнилой полумрак. Свечей не зажигали. В воздухе стояло явное раздражение с примесью тревоги.

– Понимаете ли, маркиз, высшее общество предельно развращено, и источник глубочайшего нравственного распада – Зимний дворец. Эта жирная старуха поощряет своих бесчисленных любовников, а те нагло и беззастенчиво грабят Россию. Цинизм принял совершенно невиданные масштабы. Очень скоро вы убедитесь в этом.

Принц Нассау буквально носился по кабинету. Он был совершенно вне себя от волнения. Голос его дрожал. Его собеседник маркиз де ля Косс не знал, как реагировать на всё это.

Сначала он вжался в чёрное бархатное кресло, как будто хотел слиться с ним, апотом вскочил и стал бегать за высоченным журавлеподобным принцем, не очень, впрочем, поспевая за ним.

Принц же, между тем, казалось бы, не обращал на своего юного гостя ровно никакого внимания. На какую-то долю секунды он остановился, умолк, а потом опять стал нервно вышагивать и говорить:

– Тут происходят вещи совершенно невообразимые, которые и в голове как-то не укладываются. Князю Потёмкину в прошлом году была выплачена зарплата на десять лет вперёд – это что-то порядка одного миллиона рублей.

Ему выдали из государственной казны сто тысяч рублей на строительство Таврического дворца, в котором, я уверен, вы ещё побываете, а потом купили этот дворец за несколько миллионов, а через год подарили ему дворец. Должен вам сознаться, маркиз, что меня три года назад приняли в русскую службу по протекции князя Потёмкина, но я не могу закрыть глаза на то, что вытворяет сей человек. Это дикарь, наделённый бешеной энергией, сластолюбием и какой-то животной жаждой власти. И его желания никто не смеет ограничить, и только потому, что он какое-то время обретался в императорской спальне. Ему дозволено буквально всё. Нет даже видимости соблюдения законов.

Принц Нассау вдруг резко остановился. Его длинный нос дёрнулся и замер. Остановился и маркиз, но уже не выглядел таким испуганным, как в первые минуты после своего появления в кабинете командующего русским гребным флотом.