Забытые генералы 1812 года. Книга первая. Завоеватель Парижа

Этот бандит легко убедил её, всегда насмехавшуюся над традиционной медициной и державшую лейбедика Роджерсона, кажется, именно для насмешек и форменных издевательств, что знает верное средство для излечения ног. И вот каждое утро он сам ходил за морской водой, дабы императрица принимала холодную ножную ванну.

Поначалу она почувствовала себя чуть лучше и вместе с Ламбро вволю натешилась над несчастным Роджерсоном. Но вскоре ноги императрицы распухли ещё больше, однако она упорно продолжала принимать ледяные морские ванны – Ларго Кацони, вопреки всему, продолжал оставаться для неё авторитетом.

Видимо, он был ей позарез нужен для диких и бесцеремонных наскоков на лейбедика. Сцены их препирательств бесконечно забавляли императрицу. Она ещё, как могла, подыгрывала бешеным колкостям экс-пирата.

На пользу от ледяных морских ванн Екатерина уже рассчитывала мало, но ждала Ламбро Кацони со страшным нетерпением. А того всё не было. Екатерина уже даже и не хмурилась.

В её заплывшем лице багровые пятна сменялись сине-сизыми. Молоточки в голове били всё острее и больнее. Они уже впивались в мякоть мозга, и, кажется, застревали в ней, потом с трудом выдёргивались и начинали опять.

Больше не было сил ждать этого разбойника. Зло пыхнув ядом синих глаз, императрица, превозмогая боль, влезла в большие открытые башмаки и заковыляла из спальни в бриллиантовую гостиную, в которой должна была состояться её аудиенция с шевалье де Ланжероном.

Шевалье де Ланжерон, маркиз де ля Косс, барон де Куиньи появился в Бриллиантовой гостиной Зимнего Дворца в Санкт-Петербурге в парадном мундире офицера флота Её Императорского величества. Полковник французской гвардейскойпехоты неожиданно оказался командующим дивизией русского гребного флота. Адмирала Нассау шевалье де Ланжерон отнюдь не подвёл, и теперь с гордостью нёс свой роскошный, шитый золотом морской мундир.

Екатерина взглянула на шевалье ласково. Лицо её прояснилось, багровые пятна немного поблёкли, но молоточки всё-таки продолжали постукивать, но уже довольно глухо, не впиваясь намертво в мякоть мозга.

Близость молодого тела, пульсирующей, бьющей через край энергии принесла Екатерине некоторое облегчение. Ей на какое-то время показалось даже, что и ноги отпустило (они ныли по-прежнему, но жжение как будто ощущалось уже не так сильно). Водянисто-синие глаза императрицы всё теплели и теплели.