Забытые генералы 1812 года. Книга вторая. Генерал-шпион, или Жизнь графа Витта

Вскорости после упомянутого балета Жюль Канновиль был замечен в измене и по просьбе Паулина сослан в армию (его отправили в Испанию; погиб же он в 1812 году в Москве). Септей стал строить глазки мадам Барраль, придворной даме Паулины, и посланные им сигналы были благосклонно приняты. Но пострадал он гораздо менее, чем коллега его Канновиль.

Септея выслали в Испанию, где в бою при Фуенте де Оноро он потерял ногу. Когда об этом рассказали Паулине, она лишь заметила: «Что ж, на одного танцора стало меньше».

В общем, и Канновиль и Септей выбыли из мужского гарема Паулины, и на вакантные места принцесса взяла других. Одним из счастливчиков оказался и я, и мне удалось даже закрепиться (Чернышёв с той поры люто меня возненавидел и сделался заклятым моим врагом). И в следующем представлении «Шахмат» слона изображал уже я.

Надо отметить и то, что Боунапарте, используя роскошную сестричку свою как приманку, вместе с тем одновременно неоднократно пытался утихомирить разгульный нрав Полины, но безуспешно.

Её бурно изобретательные выходки отдавались скандальным эхом по всей Европе. То становилось известным, что она сидит на спинах своих служанок как на стульях, или что каждое утро чернокожий камердинер берёт её на руки совершенно обнажённой и относит и окунает в бочку с горячим молоком (так она принимала ванные процедуры).

А уж любовные похождения её были одно экстравагантнее другого. По слухам, разумеется.

Реальный любовный пантеон Полины вряд ли когда-нибудь будет описан. А если это и было бы вдруг возможно, то не исключено, что всё оказалось бы гораздо скучнее и однообразней тех картинок, что нарисовала светская молва.

Всё бы ничего. Имею в виду то, что Боунапарте с грехом пополам терпел любовные выходки бурной своей сестрицы. Да тут ещё Полина открыто, и, главное, всерьёз, заамурила со мною, а потом ещё встретила в штыки женитьбу братца своего на принцессе Марии Луизе.

Тут-то чаша императорского терпения и переполнилась.

Конечно, княгиню Боргезе Буонапарте изгнать из Парижа не мог, но он мог наказать её, лишив фаворита, и мог услать меня подалее, что и сделал, причём с несомненною пользою для себя.

И в 1810 году Боунапарте отправил меня в разведывательную командировку на Балканы.

Я всё с честью выполнил, отправил оттуда тайные депеши государю и князю Багратиону, а затем вернулся в Париж.