Исповедник веры протоиерей Григорий Пономарев. 1914-1997 гг. Жизнь, поучения, труды. Том 2

«Азбучные правила» православного христианина – это, вероятно, то, что было заложено в его сознание с детства. Далее очень круто и страшно развернулась жизнь у отца Григория, совсем молодого, почти юноши. Вот где все, заложенное с детства в семье и выработанное многими поколениями потомственных священников, помогло устоять, окрепнуть, закалить веру в Господа и сохранить не-по-ко-ле-би-му-ю надежду на Него во всех жизненных обстоятельствах. Ибо в Писании сказано: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят» (Мф.

Только с такой крепкой верой и надеждой мог выжить молодой Григорий Пономарев, будущий священник, в нечеловеческих условиях заключения. И не только выжить, но взрасти от юноши до умудренного жизнью мужа, который может вести за собой более слабых; который твердо знает, чего хочет, и добивается этого.

Вся жизнь отца Григория после заключения – это жертвенное служение Господу в лоне Его святой Православной Церкви, а именно: непрекращающиеся молитвы, ночные бдения и продолжительные богослужения; учеба в Духовной Семинарии и постоянное изучение Священного Писания и творений святых отцов; изучение латинского языка и иврита, чтобы усовершенствоваться в понимании смысла библейских текстов; неутомимое стремление к укреплению у православного народа веры прежде всего примером своего собственного служения людям и Богу; внимательное изучение личностных особенностей каждого духовного чада с целью более тщательно «лечить душевные недуги пасомых», как пишет в своем дневнике сам батюшка.

Каждый год приносит радости и огорчения, ставит все новые задачи и порой создает трудности в воспитании у людей веры. Понимая, что его истовое исповедничество веры прямо противопоставляется государственной задаче воспитания людей («генеральной линии партии»), и зная, чем могут закончиться его усилия, он тверд и непоколебим, исповедуя Господа, совершая свое жертвенное служение святой Церкви.

Помню, как после нескольких очень трудных и тяжелых разговоров батюшки с уполномоченными по делам религии (и в Нижнем Тагиле, и в Кургане) матушка, запивая валидол валерьянкой и читая молитвы, укладывала его вещи… Она боялась всего. У нее, к сожалению, был печальный и страшный опыт. Но все-таки шестидесятые годы – не тридцатые, и дело заканчивалось острым разговором и разного рода предупреждениями.