Лилии полевые. Крестоносцы

– Вы все пережили, и Ваше сердце не способно волноваться, потому что Вы не чувствуете ни радости, ни горя. А мне что делать, когда горе вот тут так и палит, как огонь? – указывая на сердце и наклоняясь почти к лицу бесстрастного старца, простонал Заведеев.

– Да, я пережил, и Вы переживете, – отозвался отец Савватий. – Я волновался и перестал. И Вы перестанете. У меня все утихло в душе, и у Вас утихнет.

– Покорно Вас благодарю за такое утешение, спаси Вас Господи! – с волнением проговорил Андрей Иванович.

 – Тут человек горит, почти погибает, а Вы говорите: «Пройдет все, все переживете!». Да ведь нет мочи переживать, вот что, святой Вы человек! – уже весь дрожа от волнения, Заведеев как бы выбрасывал слова, совершенно не понимая, что он говорит. – Мне душно! Я словно задыхаюсь от какого-то внутреннего огня! Дайте мне хоть каплю охлаждения из вашего ледяного сердца, и я, может быть, сделаюсь таким же бесстрастным, как и Вы!

– А вот, – указывая почти безжизненным пальцем на икону Спасителя и Божией Матери, заговорил старец и в упор поглядел на Заведеева, – смотри на эти Образы, и капля охлаждения придет.

У тебя в душе свой образ, и он жжет. А ты посмотри на эти Образа, и пламень в душе утихнет.

От отца Савватия Андрей Иванович вышел все же в каком-то неудовлетворенном состоянии. «Нет, безотлагательно пойду в монахи! Тогда уж поневоле начнется настоящая борьба. Обреку себя на подвиги, спать на голом полу буду, подвергну себя всевозможным ограничениям и лишениям. Наконец, вериги буду носить.

И вот только тогда сокрушу себя, загашу внутренний огонь внешним огнем тяжелых лишений. А теперь что за борьба! Знаешь, что немонаху всякая борьба непродолжительна. Поэтому откладывать нечего – пойду в монахи!»

Решение это у Андрея Ивановича созрело окончательно и быстро. Через три дня он пришел к отцу Савватию с намерением не отступать от своего решения.

– Решил в монахи идти, – угрюмо сказал он, принимая благословение старца. – Благослови, отче!

Отец Савватий беззвучно пожевал губами и спокойно сказал:

– Нет! Не благословляю, – и даже не посмотрел на собеседника, а молча начал перебирать четки.

– Почему же?! – удивился тот.

– В монахи так не идут. Тут надо спокойно обдумать свое положение, оценить по достоинству принятое решение оставить мир и ясно определить: с любовью ли желаешь принять иноческий чин, для служения ли Богу без помех, или посторонние цели какие тут есть? А у Вас кипение в душе, – продолжал старец.