Душа перед Богом

Кесарь Август дал повеление переписать подвластные Риму народы, и все должны были идти записаться в города своих предков.

Пришел из Назарета и старый плотник Иосиф с обрученной ему Девой Марией, бывшей непраздной. Они были бедны и не могли за деньги купить себе тот приют, который богатые находят даже в самых переполненных гостиницах. А девять месяцев уже прошло с тех пор, как слетел на белых крыльях с белой лилией Архангел. И вошли они в хлев для скота, где были защищены от ветров и возможного дождя и где не чувствовалась ночная стужа.

И тут совершилось в тишине ночи важнейшее событие.

На холмике из соломы был положен родившийся во плоти Царь вселенной. Недалеко пастухи стерегли стадо и, разводя костер, грелись около дымившихся и трещащих сучьев. Они не спали по своей обязанности в эти часы, как спал весь прочий мир, не зная, что в этот час совершается перелом во всей человеческой жизни, в судьбах бывших, современных и будущих людей.

Пока, кроме Девы Матери, Обручника Иосифа, только лишь несколько ласковых пар глаз коров и волов видели Младенца.

Пастухи стерегли стадо. Сучья трещали, горели и дымили, и почему-то тише звучала обычная беседа этих людей, чаще прерывались голоса, труднее из уст исходили слова. Хотелось молчать, потому что нечто невыразимое окутывало землю. Счастье какое-то, давно, пять с половиной тысячелетий назад отнятое счастье, сходило с неба к сердцам людей и прежде всего к этим простым пастухам, пасшим стадо тут, близ заветной пещеры с яслями: Между небом и землей уже близко, близко к ним горела, переливалась, сияла, трепетала и ликовала чудная звезда.

Что-то новое, чудное вливалось в их душу, сердца бились, глаза разгорались. Никогда в их жизни не было подобного часа.

Они молчали, молчали… И вдруг предстал Ангел в сияющем свете и сказал: «Не бойтесь. Великая радость всем людям. В граде Давида родился Спаситель – Христос.

Идите, Он в пеленах лежит в яслях!»

И полилась ангельская песнь. То была песнь, которой ждали и не дождались все дотоле жившие и страдавшие поколения. Песнь прощения и примирения, обещавшая вечное счастье. Тут не было отголоска того, что жгло и томило людей, – воспоминания утраченного счастья, сожаления, раскаяния, греха, заблуждения и отчаяния. Тут было одно неотъемлемое счастье. Звуки колыхались между небом и землей.