Душа перед Богом

Потоками льются от Него чудеса: мертвые встают, прокаженные очищаются, расслабленные ходят, слепые прозревают. Небесная благодать сошла на землю, попирая смерть, исцеляя болезни, возрождая души…

А мир всё спит.

Грянуло новое слово, рушатся старые законы, любовь возвещена. Любовь безграничная, бесконечная, всеобъемлющая. Оправданы кающиеся грешники и вознесены над самодовольными фарисеями. Открыто рукою Христа великое, неотразимое, захватывающее царство духа.

А мир спит.

И вот Христос предан. Вокруг бушует злоба людская.

Он стоит, бичеванный, без одежды, венчанный тернием. Понтий Пилат предлагает отпустить Его, даруя жизнь Его народу, по случаю праздника, а народ кричит: «Не Его, а Варавву!»

И вот Он уже висит, пригвожденный к Кресту. Мертвенная бледность овладевает божественным челом. Вздох, века пронизающий вопль страждущего Божества: «Отче, Отче, зачем Ты Меня оставил?» И вскоре другой: «В руце Твои предаю дух Мой»… И тело погребается Иосифом Аримафейским в саду в новом гробу, и стража приставлена к нему.

А мир всё спит в эту ночь несказанного величия и несказанного ужаса, вместо того, чтобы подняться, как один человек, и встать на стражу у спящего в гробе Бога.

И Он воскрес. Он является ученикам то среди волн моря, то в запертой храмине, то по дороге в Эммаус. А мир спит, как прежде…

И Он вознесся на небо. И послал Духа на апостолов, «да научат вся языцы». И вот они разошлись по миру, произнеся всюду новое слово, подтверждая его несказанными знамениями… Страдали на аренах мученики, слабые женщины и девы силою своей утомляли жесточайших палачей.

Над миром насилий и безумия неслось одно страстное исповедание: «Я христианин!», «Я христианка!»

А мир всё спал.

И победило в сердце избранных людей, лучших представителей человечества, дело Христа. Высоко вознес над миром Крест равноапостольный Константин, и засияло Православие в своей кроткой, мирной победе. Но мир всё спал…

Шли Соборы, вырабатывался незыблемый Символ веры; люди духа, отцы церкви, подвижники дивной силы, как звезды, всходили над жизнью церковною, горели, сияли, светили и закатывались.

Христианские женщины показывали лучезарную красоту своей души, оставляя знатность, богатство и родных, чтобы, как Ксения, спасаться в дальних пустынях. Богатейшие Олимпиады, Мелании, Павлы вселенную напалняли неистощимыми струями своих благодеяний. Засияла в мире благодать в невидимых дотоле образах…

А мир всё спал.