Душа перед Богом

Если бы меня спросили, что такое человек, я бы ответил: это есть существо, созданное для счастья и всеми силами к нему стремящееся. Жажда счастья есть отличительный признак души человеческой, начиная от того прожигателя жизни, который ищет острых наслаждений в самых смелых оргиях, до того пустынника, который в великом сосредоточии, ограничив свои потребности мраком пещеры, куском хлеба и кружкою воды, с глубокою верою ждет начала неизъяснимых небесных благ.

И вот эта жажда – замечу, вполне законная – никогда теперь не бывает удовлетворена.

Как бы счастливо ни слагалась у человека жизнь, страдания в ней больше, чем радости. Чем выше природа человека, тем более требовательные приносит он с собою в мир запросы, и тем меньше они могут быть удовлетворены. Великая тоска, начинающаяся с детских лет, проходящая чрез всю жизнь и не заглушаемая никакими внешними успехами, никакими наслаждениями богатства, почета, никакими развлечениями, – составляет судьбу всякой избранной души, всякого чуткого человека.

У меня был один приятель, рано умерший, проведший всю короткую жизнь свою исключительно в благоприятных обстоятельствах. Он любил жизнь и был жизнерадостен, видел в жизни много наслаждений и смело брал их, будучи при всем том спиритуалистом, глубоко верившим в непрекращаемость существования.

«Ты не можешь себе представить, – говорил он, – как я мало удовлетворен всем тем, что дала мне жизнь, хотя она дала мне очень много; как не насыщена всем тем, что я переиспытал, моя душа, жаждущая чего-то огромного, абсолютного и безграничного.

Мне хочется такого счастья, которое бы захватило меня целиком, притянуло к себе все мои мысли и чувства, чтоб всяким фибром своим, всеми силами своими я живо ощущал: «Да, это благо, да, я счастлив»… И вот таких мгновений в моей жизни почти не было.

Наибольший захват души, какое-то погружение в лучезарную атмосферу, я испытал в ранней юности, в дни моих горячих религиозных увлечений… С тех пор как вкус к мирскому быту понизил мою духовную жизнь, я испытываю что-то подобное, когда меня изумит красота какой-нибудь картины природы или некоторые музыкальные отрывки… Но всё это так бедно, ничтожно, условно!.

. Я верю, я убежден, яснее, вот, того, что я существую и говорю с тобой: убежден, что начнется другое прекрасное существование, где душа моя, наконец, насытится.

Ах, если б ты знал этот духовный голод и как давно он меня мучит.